и Марси. Мэттью больше никогда не увидит Отом, никогда не разыщет Бо. А эти люди все равно направятся в Урэй и застигнут путников врасплох.
Мэттью ощутил новую вспышку злости, злости на самого себя за то, что он попытался объяснить свою внезапную трусость с помощью логики. Мэттью прекрасно сознавал, что разумнее оставить все как есть. Но какое бы он получил удовлетворение, если б расправился со Стоувером прямо сейчас!
«В кого я превратился?»
Не переставая мысленно ругать себя, Мэттью убрал руку с пистолета.
– Значит, вы меня сейчас убьете? – слабым голосом, запинаясь, спросила Марси.
– Не-ет! – презрительно фыркнул Стоувер. – Мне пришла другая мысль. Я хочу показать тебе, что своим сопротивлением ты ничегошеньки не добилась. Хочу, чтобы ты поняла, что все твои страдания посеяли мертвые семена в безродном поле, где никогда ничего не вырастет. Ты поедешь с нами, солнышко. Я отвезу тебя в Урэй, и ты увидишь, как я убиваю этих твоих друзей, одного за другим. Я раз и навсегда с ними покончу. Заберу у них лекарство. Помочусь на их трупы и прослежу за тем, чтобы весь этот мир принадлежал ДАВ, а не этим лунатикам.
Марси бросилась на него.
Это был порыв отчаяния. Стоувер без труда справился с ней одним взмахом ноги. Его тяжелый ботинок ударил Марси в бок, и она растянулась на полу в лужице собственной мочи.
– Подожди, вставать еще рано, – ухмыльнулся Стоувер. – Можешь пока что не паковать чемоданы, Марси. У нас еще есть два-три дня на то, чтобы собрать людей, загрузить повозки, составить план действий. До тех пор можешь не торопиться. Пусть этот полотер уберет за тобой, чтобы ты не потонула в собственном дерьме.
Он бросил взгляд на Мэттью.
Тот застыл, словно олень посреди дорожного полотна, пригвожденный светом фар. «Опусти голову. Потупи взгляд. Возьми швабру обеими руками». Превозмогая боль, Мэттью положил левую руку на палку швабры, чтобы скрыть то, что она травмирована.
Стоувер задержал на нем взгляд. Затем буркнул что-то себе под нос и закрыл дверь.
– До встречи, солнышко!
Махнув своим подручным, он удалился по коридору. Даже на расстоянии Мэттью слышал гулкие шаги его тяжелых ботинок.
Затем наступила тишина.
Казалось, все тело Мэттью резко распрямилось, словно сжатая пружина. Его начало трясти. Глубоко в горле у него родился звук – такой издает перепуганный ребенок. Он бессильно прислонился к двери, не в силах отдышаться. Казалось, на него обрушился весь мир. Внезапно ему вспомнилось, как его держали, как над ним издевались, надругались…
– Все будет хорошо, – донесся голос из-под двери.
Марси.
– Я…
Мэттью попытался сказать еще что-то, но поперхнулся своими словами.
– Все будет хорошо, – повторила Марси.
– Хорошо не будет.
– Ты здесь. Я здесь. Мы… мы оба живы.
Мэттью заклацал зубами, словно ему стало холодно. Звук этот был комически громким, будто у него были игрушечные заводные челюсти.
– Я должен… тебя освободить, – сказал он.
– Ага. А мне нужно кое-что другое.
– Что?
– Если ты меня освободишь, все это увидят. Ты не сможешь… – Марси судорожно закашляла. – Ты не сможешь незаметно вывести меня отсюда. Я большая, я высокая, я вся в… – Она не закончила свою фразу. – Ты должен их предупредить.
– Кого?
– Сам знаешь к-кого. Стадо. Моих путников.
– Я…
Марси прижалась губами к щели под дверью, чтобы ее слова прозвучали громче, отчетливее и тем самым более настойчиво.
– Слушай внимательно. У тебя будет фора в два-три дня. Ты должен выбраться отсюда и поспешить в Урэй. Сегодня. Немедленно! Предупреди всех. Расскажи, что им грозит.
Мэттью открыл было рот, чтобы сказать: «Я здесь не для этого». Он здесь ради своего сына. Он здесь, чтобы вернуть Бо.
Но тут на него навалилась тяжесть его прегрешений.
Он выступает по радио, призывая к крестовому походу против стада лунатиков. Рассказывает всем горячим приверженцам Озарка Стоувера и Эда Крила о том, что путники несут конец света. Что они – прислужники дьявола.
Он, Мэттью Бёрд, приложил руку к этому. Ко всему этому.
– Я отправлюсь туда, – слабым голосом произнес Мэттью. В это мгновение он понял, что действительно отправится в Урэй, а его шансы спасти своего сына стремительно тают. – Я предупрежу путников.
– Так иди же скорее! Не теряй времени. Ступай!
– Надеюсь, ты как-нибудь выкарабкаешься, – сказал Мэттью.
Но Марси снова повторила, чтобы он поспешил, тронулся в путь. И он так и поступил.
* * *
– Ты не привел Бо, – сказала Отом. Она стояла, прислонившись к капоту «Лексуса», скрестив руки на груди.
– Отом, я нашел там одну женщину. В лагере, в… в камере в подземелье.
Мэттью рассказал жене про Марси. Также рассказал ей, чем занимается Бо у Стоувера – организует людей, достает для них машины, оружие.
– Они собираются напасть на этих путников.
– Эти люди – не наша забота.
– Раньше… раньше ты относилась к ним по-другому. До всего этого ты им сочувствовала.
– А ты – нет.
– Отом…
– Я тогда была потерянной, Мэттью. Мы оба были потерянными. Заблудившимися в тумане. Но теперь мы снова нашли себя. В этом долбаном прогнившем мире мы нашли себя и друг друга и, что еще лучше, мы нашли нашего сына. – Стиснув зубы, Отом ткнула в мужа пальцем. – И теперь у нас появилась возможность исправить ошибки и наладить отношения с ним. Так что ты должен забыть обо всем этом. Должен вернуться туда и вытащить Бо.
Слова, вырвавшиеся у Мэттью, поразили его самого. Они не посоветовались с ним перед тем, как были произнесены. Он даже не успел полностью оформить свои мысли, как они уже превратились в слова.
– По-моему, Бо зашел уже слишком далеко и его не вернуть.
Эта фраза стала стеной, опустившейся между ним и женой.
– Что? – спросила Отом. – Мы – его родители!
– Я видел его там. Он… он нашел себя, Отом. Он дома. Среди своих.
– Ты в долгу перед ним. Ты в долгу передо мной.
– Я…
Мэттью не знал, как это сказать, и в глубине души полагал, что ему лучше ничего не говорить. «В Отом мы верим», – напомнил он себе. В прошлом он так сильно ошибался, что теперь не верил собственным мыслям. Но все-таки у него внутри разгорелась война, и слова, одержавшие победу, вырвались наружу:
– Я полагаю, что Бо безвозвратно потерян, а этих людей еще можно спасти. Отом, я помогал разжигать войну против них. Я в ответе за то, что станется с ними. Да, то, что произошло с Бо, также лежит на мне, но я не знаю, смогу ли это исправить. А тут в моих силах что-то сделать. Мы сможем отправиться туда. Сможем предупредить их. Быть может, Бо также в конечном счете окажется там и мы сможем дождаться его…
Отом двигалась быстро. Шагнув к Мэттью, она оттолкнула его назад. Глаза у нее стали влажными. По щекам потекли слезы.
– Вот оно. Вот тот Мэттью, которого я знаю. Заботящийся о мире больше, чем о своей семье.
– Не надо
