так, Отом! У нас все получится…
– У нас ничего не получится! Ты отрекаешься от своих отцовских обязанностей. Опять. Опять! Служитель Бога снова показывает свое лицо, но я хочу кое-что тебе сказать: Бога здесь нет. Он не наблюдает за нами. Не обращает на нас никакого внимания. Даже если он когда-либо существовал, то уже давно забился в самый отдаленный уголок своего долбаного царства, бросив нас на растерзание диким зверям! Что ж, я своего сына не брошу. Я вернусь туда, чтобы вызволить его.
Мэттью протянул было руку к Отом, но та резко отдернулась.
– Тебе нельзя туда! Ты даже не представляешь себе, что там!
Просунув руку в окно «Лексуса», Отом выдернула ключи из замка зажигания и швырнула их Мэттью в грудь. Тот едва успел их поймать.
– Забирай машину! Уезжай! Отправляйся на запад!
– Поехали со мной.
– Нет. Я пойду туда.
– Я тебя не пущу! – сказал Мэттью.
Отом издала безумный, злобный смешок.
– Ты шутишь? Хочешь меня остановить? Удержать? Валяй! Именно этим ты всегда и занимался, разве не так?
Но Мэттью даже не шелохнулся.
Развернувшись, Отом схватила с заднего сиденья карабин и направилась в ту сторону, откуда только что пришел Мэттью. А тот остался стоять на месте. Провожая ее взглядом.
Он стоял так еще долгое время после того, как Отом скрылась из вида. У него в голове снова и снова ревела настойчивая мысль: тронуться с места, догнать Отом, спасти ее, и это говорило ему, что Бог умер, судьба мира не имеет никакого значения и важна только семья. Но затем Мэттью снова подумал о стаде, об этих людях, об этих несчастных. Стоувер нападет на них. Убьет их. Сможет ли он, Мэттью, взять это на свою совесть? Забыть Бога. Забыть небеса. Когда придет его конец, на последнем своем вдохе сможет ли он сказать себе, что поступил правильно?
Мэттью сел в «Лексус».
И поехал на запад.
Интерлюдия
Рушатся башни. Переломный момент. Каскад
СЕЙЧАС
Везде
ВОТ КАК НАСТУПАЕТ КОНЕЦ СВЕТА, С ГРОХОТОМ И ВСХЛИПЫВАНИЯМИ.
«Черный лебедь» наблюдает.
На ранней стадии своего существования «Черный лебедь» обучался играм. Для начала шашки, шахматы и го. Затем более фундаментальные игры на абстрактное мышление, языковые игры вроде «Балды» и «Сумасшедшей библиотеки», а со временем также видеоигры вроде «Звездных войн» и даже многопользовательской игры «Мир военного ремесла»[147]. (В данном случае «Черному лебедю» было поручено выступить в роли человека как при принятии решений, так и при взаимодействии с другими игроками, реальными людьми.)
Но одна игра выделялась из общей массы, и этой игрой была «Дженга».
Правила «Дженги» очень простые. Игроки строят из имеющихся в наборе деревянных брусков башню, а затем вытаскивают эти бруски, по одному за раз, стараясь сделать это так, чтобы башня не развалилась. Игрок соревнуется со своими соперниками в надежде на то, что башня разрушится после их хода. Первоначально «Черный лебедь» тестировался на цифровой версии, но затем ему позволили управлять роботизированной рукой с подвижными пальцами, разработанной компанией «Бостон дайнемикс».
«Черный лебедь» неизменно выигрывал. Разумеется, в том смысле, в каком вообще можно «выиграть» в «Дженгу».
Главный урок этой игры в том, что в нее, как и в бильярдный автомат, на самом деле выиграть невозможно. Рано или поздно башня рухнет. Она не останется стоять вечно, потому что такова природа башен, времени и человеческого вмешательства: только из того, что башня не разрушилась после твоего хода, вовсе не следует, что она вообще не разрушится. Потому что разрушается все. Всему приходит конец. Так что лучше дать башне разрушиться и затем отстроить ее заново.
Точно так же дело обстояло с этим миром и людьми, которые его населяли.
* * *
Эта точка во времени означает для «Черного лебедя» переломный момент.
В такой момент гора ошибок и отклонений громоздится все выше и выше, нарастает напряжение, усиливается нестабильность – и все это происходит в таких масштабах, что крушение перестает быть вопросительным знаком и превращается в знак восклицательный. Переломный момент в данном случае не был обусловлен различными факторами, ведущими к глобальному потеплению. Не стало переломным моментом и появление «белой маски». По большому счету это были лишь ошибки – да, огромные ошибки, критические ошибки, порожденные системой. Они явились фундаментальными брусками, извлеченными из основания башни. Постепенно ошибки порождали новые ошибки, как это бывает во времена хаоса: после удаления одного бруска башня начинает шататься, а когда башня шатается, ослабевает крепление других брусков и коллапс становится неизбежным.
Хаос порождает хаос, порождающий хаос.
И вот теперь «Черный лебедь» наблюдает за тем, как «белая маска» достигает своего апогея. А мир наконец подходит к переломному моменту: когда урон, нанесенный цивилизации, становится необратимым, когда, как говорится, «все кончено и остаются только одни слезы». («Черному лебедю» известно, что это слова из песни джаз-группы «Инки спотс», выпущенной в 1947 году, которая недавно обрела свое второе рождение благодаря своему включению в компьютерную игру «Радиоактивное заражение 4», посвященную ядерному апокалипсису.)
* * *
Самолеты падают на землю – не коммерческие авиалайнеры, ибо те уже давно не летают, а военные самолеты, истребители и транспорты, и маленькие частные «Сессны» и «Пай-перы». Пример: Ф-18, совершавший посадку на американский авианосец «Карл Винсон», снижается слишком резко, задевает хвостом за палубу и взрывается, превращаясь в огненный шар, в котором погибают два десятка моряков. По пути горящий самолет сметает с палубы еще два истребителя и беспилотник «Предейтор». «Бриттен-Норман БН-2» ныряет в ледяные воды озера Эри, унося с собой на дно пассажиров, которые надеялись переждать «белую маску» на островке Пели у самой канадской границы.
Самолеты разбиваются, потому что летчики больны. «Белая маска» вторглась в них, запустив в серое вещество головного мозга свои белые нити. И летчики потеряли рассудок, точно так же как это впервые произошло с Джерри Гарлином. Летчики уверены в том, что могут летать, и поднимаются в воздух; а затем они начинают верить в то, что им говорит их пораженный рассудок: что они ангелы, что они спят в своей кровати, что они управляют не самолетом, а машиной…
И сейчас это происходит массово, потому что наступил переломный момент.
Больных уже много, и это воздействует значительно сильнее, чем просто очаги инфекции. Многие полагали, что достаточно будет изоляции, однако это оказалось не так, поскольку в настоящее время болезнь уже полностью проявила себя: большинство зараженных чихают, кашляют, выделяют мокроты, населенные миллионами микроскопических спор. Другие быстро прошли эту стадию: маслянистый белый порошок патогенного грибка, чем-то напоминающий хлебопекарную муку с капельками желтого свиного жира, залепил им ноздри, глаза и ушные раковины, указывая на то, что болезнь уже зашла далеко. А вместе с болезнью приходят галлюцинации, полная гамма от мягкого «кажется, меня позвали из соседней комнаты» до громогласного «мы
