хорошо. Остановившись в холодных брызгах второго водопада, Шана покрутила объектив, выхватывая крупным планом то место, откуда вырывалась вода: черную зазубренную щель в скале.
Чем-то напоминающую дверь.
Однако все-таки это была не дверь.
Вздохнув, Шана присела на скалу, откуда открывался панорамный вид на модель Урэя. Вдалеке среди низко нависших облаков с чарующей медлительностью угря, скользящего в толще воды, плавал «Черный лебедь».
Вскоре послышались шаги. Это была сестра Шаны.
– Ты продолжаешь искать ту дверь? – окликнула ее Несси с одного из крутых поворотов в нижней части серпантина.
Шана подумала было о том, чтобы сделать ей замечание за то, что сестра говорит об этом вслух, но затем решила: а какая разница? Вероятно, «Черный лебедь» знает все.
– Просто поднимайся сюда! – ответила Шана (тоже крикнула).
Наконец запыхавшаяся Несси присоединилась к ней.
– Подъем сюда не из приятных, – сказала она.
– Да, мерзкий.
– По-моему, ты чем-то расстроена.
– Не расстроена. Просто… размышляю.
– Опять из-за мамы? – Несси недовольно фыркнула. – Знаешь, ты должна будешь рано или поздно поверить ей.
– Я никому ничего не должна. – Отвернувшись от сестры, Шана начала просматривать на фотоаппарате сделанные снимки. Вот библиотека, несколько кадров, отснятых в «Бомонте», старый навес над родником, виды горных вершин и склонов. – И дело вовсе не в маме. Мама она или нет. Меня беспокоит вот… это. – Она указала на «Черного лебедя».
– По-моему, тебе следует быть более благодарной! – не сдержав вспышки ярости, резко бросила Несси. – Мы живы исключительно благодаря вот «этому». – Последнее слово она заключила жестом в сердитые кавычки, похожие на заячьи уши.
– Наверное.
– Никакой двери нет.
– Напрасно я тебе об этом сказала. Ты не веришь ничему, что я говорю, – ни про дверь, ни про «Черного лебедя», ни про маму.
– Просто у тебя нет никаких доказательств, – смягчив тон, сказала Несси. – Это как в науке. Нельзя просто… сказать что-то – и это сразу же станет правдой.
– Как бы там ни было.
Постояв еще немного молча, Несси сказала:
– Знаешь, они уже почти там.
– Кто почти там?
– Стадо. Путники. Они уже почти там. Здесь. В общем, в Урэе.
– О. О. – Время казалось здесь таким странным… Скользким – Шана никак не могла крепко ухватить его руками и определить, как долго она здесь. Порой ей казалось, что она тут всего несколько дней. В других случаях – год, а может быть, и больше. – Что случится, когда они придут сюда?
– Не знаю. Может быть, узнаю, если ты позволишь мне подняться на гору и встретиться с «Черным лебедем».
«Опять она за свое!» Шана пропустила вопрос сестры мимо ушей.
Она осторожно положила фотоаппарат рядом с собой. Затем на мгновение закрыла глаза, отпустив свой рассудок так далеко, что ей стало страшно, как бы связующая нить не растянулась подобно ириске, утончившись до обрыва соединения. И, сделав так, Шана каким-то образом снова очутилась в собственном теле. Она ничего не чувствовала, не могла ничего сделать, но какое-то мгновение она видела своими глазами – стадо, идущее по длинной пустынной дороге. По обеим сторонам тянулись обширные поля с редкими деревьями, выкрашенными в яркие осенние, красные и желтые краски. На полях лежали лошади, и сначала Шана решила, что они спят, но затем до нее дошло, что лошади мертвые. Рои мух жужжали над остовами черными тучами.
Здесь был Арав. Он шел рядом с Шаной. Вид у него был неважный: лицо исполосовано белыми бороздами, расходящимися протуберанцами от глаз, рта, ноздрей. Временами Арав поднимал голову и оглядывался по сторонам, словно пытаясь понять, где он находится, – но затем он снова сосредоточивал взгляд на Шане, улыбался и кивал. Словно понимая, что она на него смотрит, хотя на самом деле у него не было никакой возможности убедиться в этом наверняка.
Шане отчаянно захотелось крикнуть Араву, протянуть ему руку, но она не могла – поэтому сделала единственное, что было в ее силах: вернулась в ту Шану, которая находилась в модели Урэя.
Как только это произошло, Шана сделала глубокий судорожный вдох…
И расплакалась.
Сжавшись в комок, она обвила руками колени. Потрясенная Несси приблизилась к ней, но осталась стоять в стороне, словно не зная, как ей быть.
– Что случилось? – спросила она.
– Я… ничего.
– Сестренка, говори!
– Я видела Арава. Только и всего. Я его видела.
– О. Я… Раньше я его не видела, а с тех пор как ты здесь, я туда больше почти не возвращаюсь. Я его никогда не видела…
– Он… он болен. Ая не покину моделирование до того, как он…
«Умрет – произнеси же это слово вслух, трусливая сучка. Умрет, умрет, умрет…» Но Шана не смогла. Слово было здесь. Застряло у нее в горле, словно им нужно было откашляться, но оно крепко держалось на месте, никак не доходя до ее языка. Шана вытерла рукавом нос. Здесь все казалось таким другим – не просто другим, а далеким. Словно Арав в буквальном смысле находился в другом мире, где-то там, где о нем можно было больше не беспокоиться. Нереальность этого мира делала нереальной жизнь Шаны и в том, другом мире.
Однако тот мир был реальным. Время, пусть и странное, двигалось. Арав двигался. «Белая маска», черт побери, также определенно двигалась – и скоро Арав от нее умрет.
– Твою мать!..
– Мм… – сказала Несси. – Не знаю, есть ли у тебя желание прийти, но многие путники соберутся на Главной улице, встречать стадо, входящее в Урэй, – это будет крутая психоделика: увидеть лунатиков здесь, в нашем городе, но только не в модели, типа, не знаю, два разных Урэя. Но ты, наверное, не захочешь видеть это, ибо…
Она не договорила. Шана мысленно закончила за сестру: «Ибо ты не хочешь снова видеть Арава».
Но Шана хотела его видеть. Просто она не хотела видеть его такого.
– Ты ступай, – вздохнула Шана. – А я тебя догоню.
– Хорошо. Я сожалею, что все так получилось.
– Я тоже сожалею.
Несси быстро, но крепко ее обняла. После чего ушла. А Шана снова села.
* * *
Поскольку время стало таким, каким стало, Шана не могла сказать, как долго она просидела – пять минут или целую вечность. Но солнце по-прежнему светило, оно почти не продвинулось по небу. В конце концов Шана взяла себя в руки и встала, чтобы спуститься обратно в город. Она не могла сказать, хочется ли ей принять участие в групповом (фу!) действе, когда все будут смотреть из модели на настоящий реальный город Урэй, штат Колорадо, но, по крайней мере, можно будет находиться там. В каком-то смысле проявлять солидарность.
«Но я больше не смогу смотреть на Арава», – подумала Шана. Что показалось ей жестоким и эгоистичным, потому что ему ведь приходилось быть с самим собой, а вот она имела возможность этого не делать. Однако на самом деле все заключалось в том, что она просто не могла беспомощно смотреть на то, как
