Але казалось, что Рик ведет себя, как новенький, пришедший в класс из сильной школы: да, вас больше, вы устанавливаете традиции и можете принять или не принять меня; но и мне есть, за что себя уважать, и я тоже имею право на свою точку зрения. Вот и давайте жить мирно.
По вечерам Рик вместе с Талемом подсаживался к костру. В разговоры не вмешивался, но с большим интересом слушал, как ведун расспрашивает ребят об их мире. Талем страдал: четкая, логичная картина не выстраивалась. Ребята сбивались, вспоминали отрывки из школьного курса истории, мельком услышанные кусочки из выпуска новостей. С физикой и химией оказалось не лучше. Если про механику еще что-то могли рассказать, а Талем — понять их путаные описания, то объяснить, что такое электричество и как работают телевизоры, — оказалось невозможно. Ребята смущенно переглядывались, стесняясь своего невежества.
Аскар же серьезно взялся за обучение. Теперь не только занимались фехтованием, но и учились стрельбе из арбалета, вольтижировке на скачущей лошади, охоте. Сотник не давал покоя ни в походе, ни на привале. Скучать не приходилось, и даже просто поболтать-побездельничать удавалось лишь в коротких передышках.
…День с утра выдался жаркий. Коней не гнали, ехали медленно. Славка с Алешкой так и вовсе отстали, тащились позади обоза. Аскар сморщился недовольно, но ничего не сказал. Дай ему волю, то всю дорогу до Омка ехали бы строем, не отходя ни на шаг в сторону. «И ходили бы в кустики по команде», — как ехидно добавлял Влад.
Славка равнодушно смотрел по сторонам: узкая, не самая удобная дорога, пустынная − как вчера обогнали купеческий обоз, так больше никого и не встретили. Талем обещал, что к вечеру проедут город, но пока безлюдно. В кустах на обочине надоедливо и пронзительно орали птицы, хоть уши затыкай. И ведь не с испугу же, не в панике разорялись, а так — от полноты жизни. Славка потряс головой: уже в ушах звенело. Может, к полудню заткнутся. И хорошо бы к обеду выехать к какому-нибудь озерцу или речке, искупаться бы. Он зевнул, борясь с дремотой. У катившейся впереди телеги скрипело колесо, еще больше убаюкивая. Если бы не птицы — заснул бы в седле.
— Слушай, — перебил его неспешные мысли Алешка. — Я чего спросить хотел…
— Хотел, так спрашивай, — поторопил Славка замявшегося друга.
— Ты целоваться умеешь?
Дремота мгновенно слетела. Понятна подоплека вопроса, разозлился Славка. Несмотря на разговор с Талемом, обида осталась. Пусть и притушенная пониманием, но до конца не изжитая. Он бросил, точно зная, что обидит:
— У Влада спроси. Он тебе и не такое расскажет.
Алешка действительно сразу прервал разговор и отвернулся. Ехали молча. Славка ждал, что друг поедет догонять остальных, но тот просто смотрел в сторону. Зато оглянулась Аля: раз, другой. Славка, который уже пожалел о своих словах, снова разозлился. Да что же это такое, им и поговорить вдвоем нельзя, чего сразу пялится!
— Зачем ты так? — Алешка сказал это скорее растеряно. — Я думал, ты понимаешь. Влад, он же с Тилсой совсем не так.
— Угу, они просто трахались, а у тебя высокодуховные отношения, — съязвил раньше, чем подумал.
Вот сейчас Алешка должен обидеться, недаром он остановил коня, преградив дорогу. «Кажется, мне дадут по шее», — усмехнулся Славка про себя, а вслух сказал:
— Ну? Чего встал? Сейчас Аскар прискачет.
— Скажи, мне что — разорваться?! Ты мне друг, а Альку я люблю. Да, люблю, вот такое слово дурацкое. И что мне делать? Что?!
— Да ничего, — Славка растерялся от такого напора.
— Тогда чего ты?
— Дурак потому что… Поехали, а то и правда Аскар нарисуется.
Снова пристроились за последней телегой. Славкина лошадь потянула морду к мешкам, наваленным у самого бортика, и мальчишка натянул поводья. Животное обиженно мотнуло головой. «Ну вот, все сегодня на меня дуются».
— Лешка, ну почему — она? Язва же!
Тот улыбнулся, словно знал про Алю что-то недоступное Славке. Пожал плечами.
— А я всего-то раз целовался, — примирительно начал Славка. — Летом, когда к бабушке ездил…
Влад скучал. Однообразие дороги надоело до чертиков, да и сотник достал своими занятиями. Скорее бы приехать! Он считал дни, досадуя, когда его расчеты не совпадали с Аскаровыми, у того всегда получалось на пару дней дольше. Влад же был не согласен и на день задержки.
Он оглянулся: где-то там застряли Славка с Алешкой. Треплются о своем. Ну и пусть. На обратном пути Влад тоже будет с Костей разговаривать вот так, уединившись ото всех. Не скрывая, а просто так что-то можно сказать только другу. Быстрее бы приехать! Тащатся, как похоронная процессия. Рысью бы целый день лошадь гнал, пусть бы потом все болело, да Аскар не позволит.
Даже с Алькой душу не отвести! Шальная стала, и какая-то невменяемая. Улыбается почти все время, глазищи словно еще больше стали. Что ни скажи — все, как мячики теннисные, от нее отскакивает. Интересно, девчонки всегда так от любви дуреют, или это персонально?
Аля перехватила взгляд, брошенный на нее Владом, рассеянно улыбнулась. Обернулась: Алешка все еще ехал за обозом. Привычно толкнулось: ну вот, ему с ней скучно, а все, что было — блажь. Мысли еще не успели оформиться и только чуть притушили радость, как девочка строго сказала себе голосом Талема: «Не выдумывай». Так трудно следовать этому совету! Все время кажется — не выдумывает, так оно и есть на самом деле. «Не выдумывай!!» — уже прикрикнула на себя.
— Талем говорит, скоро ночи совсем холодные будут, — Алька плотнее запахнулась в плащ; зря поленилась найти в седельной сумке кожаную походную курточку. Она говорила шепотом, хотя и до ближайших караульных, и до костра было далеко.
— Не замерзнем, — Алешка прижал ее к себе, поерзал, устраиваясь удобнее.
Они нашли удачное место — на толстой рухнувшей березе. Широкая ветка плавно отходила от ствола и поднималась к небу, словно спинка кресла.
Аля запрокинула голову, уткнулась затылком Алеше в грудь.
— От тебя пахнет дымом, — Алешка прикоснулся к волосам губами, и Аля тихонечко засмеялась. — Ты что?
— Да так, — она повернулась и прижалась щекой к его груди. — Сердце стучит, — сказала, послушав.
— Конечно, а как бы оно не стучало? — озадачился Алешка.
Он не понимал: для Али это было еще одно подтверждение того, насколько близко она подошла, — так, что даже слышит биение сердца.
— А от тебя пахнет тобой, — потерлась носом об Алешкину рубашку и снова рассмеялась. — Мы с тобой, как два енота, обнюхиваем друг друга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
