— Мы пришли убить тебя, — влезла в разговор Гисли. — Уничтожить душу можно или вестником на Сцене или напрямую в Закулисье.
Амелия заметила через взор маны слабую связь на Максвелле. Она обрывалась на конце.
Что-то кольнуло снаружи кокона. Фея ощутила это, как укус насекомого. Нечто пролезло внутрь. Оно вгрызалось и продвигалось глубже, глубже и глубже.
— Заметила? — спросил Максвелл.
Пол между феей и практиками взорвался. Обломки разлетелись. Сквозь облака пыли Амелия увидела металлическую руку.
Ее покрывали старая зеленая краска и ржавчина. Пластины вместо кожи, провода заменяли мышцы. Рука резко раскрылась и ударила по земле. Вместе с треском до феи донесся гул.
За рукой показалась вторая. Человеческая. По коже ползли глубокие трещины, плоть напоминала разбитый фарфор. Из многочисленных дыр вылезали провода.
Существо вынырнуло из пола и поднялось над облаками пыли.
Оно горбилось, как старик. Из одежды на нем были только брюки. Листы металла на одной стороне туловища впивались в кожу до крови на другой. Из дыр на теле сочилась желтая слизь. С живота до груди тянулась большая дыра.
Внутри рядом с органами виднелись трубы и шестеренки. В них не было упорядоченности. Разные части соединялись друг с другом без намека на понимание. Мешанина труб и проводов. Так представляет станок малый ребенок.
«Другая фея?»
Она посмотрела на душу гостя. Знакомых швов не было. Одну треть заменяла другая душа. Две части бились друг об друга. Первая — наиболее целая — удерживала их вместе.
«Отголосок и безликий».
— Привет... Амелия, — произнес отголосок. Голос двоился. Слова произносил мужской, а детский повторял с секундной задержкой. — А я... все еще существую.
— Привет, Сэмюэль.
Интерлюдия 10.1. Цигель Рузов (часть 1)
Больше всего Цигель Рузов не любил шумную толпу и излишнее внимание к собственной персоне.
Сегодня было 14 тиума 597 года. В зале для празднований толпились гости, а их любопытные взгляды пронзали его.
Цигель всем телом ощущал внимание присутствующих. Кожа зудела, будто по ней ползали сотни насекомых. На внешней стороне ладоней выступила сыпь. Хорошо, что он надел белые перчатки.
— Доброго вечера, господин Рузов, — подошел к нему мужчина в черном костюме. Он двигался медленно и скупо, держал ровную осанку и больше напоминал деревянную куклу, нежели живого человека. — Как поживаете?
— Прекрасно, маркиз Незеров. Как вы? Как ваша дочь? — ответил Цигель заученным на уроках этикета приветствием.
— О, она здравствует! — улыбнулся маркиз Незеров. — Я хотел бы вас представить. Не уделите нам пару минут?
Цигель молча кивнул, и мужчина повернулся к группе дам. Одна заметила его взгляд и шагала к ним.
Празднование закатил отец в честь объявления Цигеля наследником рода и становления герцогом. На мероприятие слетелась вся местная знать. Маркизы приглядывались к новому хозяину этих земель. Графы лишний раз мелькали перед глазами маркизов и договаривались о будущих встречах. Была у дворян и другая цель.
— Это моя вторая дочь, Елизавета Незерова, — представил маркиз даму.
Она протянула герцогу руку, и Цигель поцеловал ее.
Наследник поднял взгляд на девушку.
Яркое зеленое платье со шлейфом, сжатая корсетом талия, белое от пудры лицо и две черные мушки.
На подобных празднованиях Цигель держался в тени, говорил от силы с пятью людьми за вечер и уходил одним из первых. Не удивительно, что дама поставила на лицо две мушки: одну над губой, вторая у глаза. Девушка понятия не имела, каких дам выбирал наследник: кокетливых или страстных, поэтому отметила и то, и то.
— Прошу меня простить, мисс Незерова. Меня ждут другие гости.
Дама улыбнулась и бросила нервный взгляд на отца. Мужчина неловко кивнул.
— Что вы, господин Рузов. Это я прошу прощения, что отвлекаю вас.
Цигель сдержанно поклонился и зашагал в сторону выхода. В груди бешено стучало сердце, в легких не хватало воздуха.
Слишком много людей. Слишком много взглядов. Все смотрят на него. Оценивают. Ищут слабости. Строят козни.
Лицемерные маркизы искали время, что представить наследнику своих дочерей. Подложить их под него. Укрепить свою связь с высшим дворянством. Графы не ушли далеко.
Цигель видел скромно одетых дам, которые общались с мужчинами вдвое старше себя. Широкие улыбки, неловкие движения и приглушенные хохотки. Мерзость.
В обычный день он бы забился в угол, поприветствовал знакомых дворян, а после заперся бы в своей опочивальне. Но не в этот. Сейчас он был главным предметом обсуждения. Главным героем этой маленькой пьесы.
Наследник свернул к столу с закусками. Взял бокал красного вина и пригубил. Извлек из кармана на груди белую таблетку. Закинул в рот. Сглотнул.
«Дорогие» братья могли отравить напитки. Он предусмотрел это и заготовил противоядие от самого быстродействующего яда. Остальные поражали тело от двадцати секунд до десяти минут. Двадцати секунд хватит, чтобы добежать до одного из тайников с противоядиями. Наследник спрятал пять шкатулок в зале.
Он окинул взглядом толпу.
Цигель чувствовал себя глубоко в океане. Толща воды стесняла движения — пальцем не пошевелить без оскорбления какой-то особы. Рот не раскрыть, взгляд не отвести.
