Разве ты не сказал, что сам сходишь за ним? Если бы я не обеспокоился и не пошел проверить… Юй… кхе… мой ученик так и сидел бы один в той тюрьме до самого утра.
– Этот ученик виноват, – Мо Жань низко опустил голову. Ему было так стыдно, что он долго не мог решиться посмотреть на Ся Сыни. Наконец, парень поднял глаза и пробормотал:
– Младший брат…
Сюаньцзи опустил ребенка на землю. Чу Ваньнин, не выпуская из рук свой маленький горшок, спокойно посмотрел на Мо Жаня и спросил:
– Ты ел?
Кто мог ожидать, что после всего случившегося, его первые слова будут такими? Впавший в ступор Мо Жань мог только пробормотать:
– Нет, еще нет…
Чу Ваньнин подошел к нему, протянул горшочек и сказал с деланным равнодушием:
– Можешь попробовать. Еще горячий…
Какое-то время Мо Жань не мог сдвинуться с места. Когда же он пришел в себя, то тут же подхватил на руки малыша вместе с его горшком:
– Хорошо, я поем.
Этот глупый ребенок боялся, что суп остынет, и снял свою верхнюю одежду, завернув в нее горшок. Поэтому, когда Мо Жань его обнял, он почувствовал, что маленькое тело замерзло.
Мо Жань прислонил ладонь к его лбу и легонько растер. За две жизни его губы никогда не произносили таких искренних извинений:
– Прости меня. Я очень виноват.
Попрощавшись с Сюаньцзи, они вошли в Заоблачный Павильон.
Помятая верхняя одежда стала непригодной для носки, и Мо Жань, испугавшись, что ребенок совсем замерзнет, пошел на поиски одеяла, в которое можно было бы завернуть его, чтобы согреть.
Чу Ваньнин зевнул. Все еще прижимая к себе свой горшок, он вскарабкался на скамью, чтобы разлить суп по двум маленьким пиалам, и вдруг в изумлении моргнул, заметив на столе остатки недоеденных Ши Мэем пирожков.
– …
Спрыгнув со скамьи, Чу Ваньнин медленно вошел в спальню. С каменным лицом он молча смотрел на красивого юношу, сладко спящего на кровати, и чувствовал, как холодная злость, подобно шелковым нитям, опутывает его, проникая до костей. Когда это чувство достигло его горячего сердца, то превратило его в маленький кусочек льда.
Когда Мо Жань вернулся на кухню, Чу Ваньнин по-прежнему сидел на краю стола у окна. Одной ногой он опирался на скамейку, другой свободно болтал в воздухе, рука лежала на оконной раме.
Услышав за спиной движение, он повернул к Мо Жаню свое бледное лицо и окинул его безразличным взглядом.
– Вот, я нашел плед на лисьем меху. Набрось себе на плечи. Ночи сейчас холодные.
Чу Ваньнин молчал.
Мо Жань подошел к нему и протянул меховой плед, но ребенок лишь качнул головой и медленно закрыл глаза, демонстрируя крайнюю степень усталости.
– Что-то случилось? Тебе не нравится?
– …
– Тогда поищу еще. Может, здесь найдется что-то, что тебе понравится.
Рассмеявшись, Мо Жань взъерошил волосы на голове Чу Ваньнина и развернулся, чтобы отправиться на поиски другого одеяла. Но тут до него дошло, что горшочек с едой исчез. Он пораженно замер и удивленно спросил:
– А где мой суп?
– Кто сказал, что он твой, – холодно ответил Чу Ваньнин. – Он – мой.
Мо Жань прикусил губу, пытаясь сдержать смех. Он был уверен, что Ся Сыни опять капризничает.
– Ладно, ладно! Твой. Так куда делся твой суп?
Чу Ваньнин все так же равнодушно ответил:
– Выбросил.
– Выбросил... Выбросил?!
Чу Ваньнин проигнорировал его и, спрыгнув со стола, спокойно прошел мимо Мо Жаня к выходу из дома.
– Эй! Младший брат! Младший брат, куда ты идешь? – Мо Жань от беспокойства забыл про одеяло и бросился следом. Пока убийца все еще не был пойман, снаружи было небезопасно.
Под цветущим персиковым деревом обнаружился маленький глиняный горшочек с супом. Как оказалось, его никто не выбрасывал. Мо Жань вздохнул с облегчением. Он подумал, что младший брат все еще немного сердится на него за то, что он не пришел за ним. Наверное малыш устал и переволновался, а теперь не сдержался и вспылил. На памяти Мо Жаня не было никакого другого повода, чтобы тот разозлился на него, поэтому он подошел и сел под персиковым деревом рядом с ребенком.
Чу Ваньнин, усиленно игнорируя его присутствие, поднял горшочек, открыл крышку и достал огромную ложку, которая была больше, чем его лицо. Когда он попытался зачерпнуть суп, то понял, что ложка не пролазит в горлышко, что разозлило его еще больше. Он швырнул ложку на землю и, вцепившись в горшок, впал в оцепенение.
Мо Жань сидел рядом, подпирая щеку ладонью. Чуть наклонившись к уху младшего брата, он посоветовал:
– Ты можешь пить его прямо из горшка. Здесь только мы с тобой, никто не увидит и не осудит.
– …
– Не хочешь? Тогда, давай, я выпью его. Мой младший брат впервые приготовил для меня суп, я не могу допустить, чтобы он пропал.
Пытаясь разрядить обстановку, Мо специально поддразнивал Ся Сыни. Он сделал вид, что пытается выхватить горшочек, за что внезапно получил ощутимый шлепок по руке:
– Убирайся!
– … – Мо Жань от неожиданности моргнул. Вся эта ситуация вдруг показалась ему очень знакомой, но он быстро отогнал эту мысль, сосредоточившись на попытке заполучить горшочек. Широко улыбнувшись, юноша подвинулся ближе:
– Младший брат, я правда виноват, но у меня и в мыслях не было тебя обидеть. Я сразу же хотел забрать тебя, но старший брат Ши Минцзин внезапно почувствовал себя плохо, поэтому мне пришлось задержаться. Честно, я не хотел заставлять тебя ждать.
Чу Ваньнин все еще молчал, низко склонив голову.
– Знаешь, я был так занят, что даже не поужинал. На самом деле, я очень-очень голоден! – Мо Жань с несчастным видом потянул его за рукав. – Младший брат, мой хороший, самый добрый братишка, умоляю, подари своему старшему брату хотя бы один глоточек супа.
– …
Чу Ваньнин немного отодвинулся, поставил горшочек на землю, чуть подвинул его в сторону Мо Жаня и кивнул. Он продолжал смотреть в другую сторону, давая возможность ему самому взять и попробовать.
Мо Жань понял это как приглашение и расплылся в улыбке:
– Спасибо, братишка!
Художник: 杳清_
Маленький горшок был полон. Похоже, что малыш съел немного супа, а большую часть мяса оставил ему.
Чуть помедлив, Мо приподнял брови и тепло сказал:
– Эй, а где суп? Этот горшочек
