class="p1">— Фру Блом? — переспросил вышибала, чьи закатанные рукава открывали мощные татуированные предплечья, и принялся буравить меня пристальным взглядом, но потом все же соизволил подсказать дорогу: — Прямо по улице, там налево и сразу направо. Дом с розами.
Я поблагодарил громилу и отправился в указанном направлении. Заодно переложил магический жезл из правой руки в левую и заранее покрутил им, разминая запястье. Как не раз и не два говорил школярам, беспечный ритуалист — мертвый ритуалист. Истинным волшебникам в этом плане куда как проще, но чего уж теперь…
Дойдя до ближайшего перекрестка, я повернул налево, завертел головой по сторонам и на другой стороне улицы почти сразу углядел обшарпанный двухэтажный дом. Выставленные за окна цветочные ящики топорщились голыми стеблями розовых кустов. И тут же легонько дрогнули намотанные на запястье четки. Цель моих поисков была совсем рядом.
Пришлось сойти с досок и побрести через дорогу по щиколотку в грязи. Ладно еще у входной двери лежала деревянная решетка, и, прежде чем войти в пансион, получилось очистить о нее подошвы сапог. Небольшой общий зал на первом этаже был заставлен столами, там могло разместиться полторы дюжины человек, но сейчас завтракали только двое: Уве и развалившийся напротив него худощавый черноволосый сеньор в сапогах, кожаных штанах, жилете и синей льняной рубахе.
Сеньор с некоторой даже ленцой отщипывал цепкими пальцами мякиш белого хлеба, сминал его в небольшие шарики и отправлял их в миску Уве. Мой слуга всякий раз ежился, но глаз от похлебки не отрывал, словно боялся спровоцировать обидчика на более решительные действия.
— Развлекаетесь? — усмехнулся я, и Уве подскочил, едва не перевернув при этом скамью.
— Магистр! — завопил он в изумлении.
Черноволосый сеньор лет тридцати на вид неуловимым движением оказался на ногах, кинул невесть как оказавшуюся в руке шпагу и порывисто шагнул навстречу. Хватка у него оказалась воистину медвежья, у меня едва не хрустнули ребра.
— Полегче, Микаэль! — попросил я, с трудом переводя дух.
Маэстро Салазар похлопал меня по спине и лишь после этого разжал объятия, отступил на шаг назад и растопырил в улыбке черные усы. Смуглая кожа, темные волосы и грубые черты лица выдавали в нем уроженца Лавары. Взрывной темперамент выходцев из южной провинции давно уже стал притчей во языцех, а Микаэль если и отличался в этом отношении от земляков, то исключительно в худшую сторону. Он готов был драться на дуэлях по поводу и без и как к своим тридцати годам еще не отправился на небеса, оставалось для меня загадкой. Впрочем, где черноусый гордец и где небеса?
Происходил маэстро Салазар из захолустного дворянского рода — одного из тех почтенных семейств, старшие сыновья которых кичатся древностью фамилии, а младшие ищут успеха на кончике шпаги. К тому времени, когда неожиданно проявился его колдовской дар, Микаэль уже прекрасно фехтовал, но благоразумно позабыл о карьере бретера и стал… целителем. Работа с живой плотью давалась ему невероятно легко. Сращивать сломанные кости и заживлять открытые раны умели многие, но маэстро брался за несказанно более сложные случаи, брался — и добивался успеха. Жизнь семейства понемногу наладилась, призрак нищеты отступил, появилась возможность дать хорошее образование младшим братьям.
Все переменилось, когда умы и души людей отравило учение ересиарха Тибальта. Колдуны — ритуалисты или истинные, не важно! — оказались вне закона. И вне закона оказались их семьи. Однажды в имение Салазаров нагрянула толпа фанатиков из числа знакомцев и соседей, в живых там не оставили никого. Сам маэстро во время бойни был в отъезде, а по возвращении слегка повредился умом и зачерпнул столько силы, что неминуемо должен был воссиять, но не воссиял. Скорее уж наоборот. Как уже говорил, работа с живой плотью всегда легко давалась Микаэлю, и мне не хотелось даже вспоминать, каким именно образом рехнувшийся целитель расправился с еретиками. Когда наша рота вошла в его деревушку, в живых из ее обитателей оставались только те, кто успел попрятаться в погребах и подвалах, да малые дети.
С тех пор Микаэль никогда больше не использовал свой талант целителя, а память топил в вине. И вот что странно — на столе обнаружилась пара мисок с похлебкой, краюха белого хлеба, половина головки сыра и палка сырокопченой колбасы, а бутылок не было вовсе.
— А мы-то боялись, что волки уже обгладывают косточки Филиппа! — покачал головой Микаэль, и в его черных глазах заплясали веселые дьяволята. Как видно, за мою жизнь он нисколько не волновался.
— Пришлось задержаться в империи, — пожал я плечами, опускаясь на лавку.
Уве наконец переборол изумление и запричитал:
— Магистр! Мы не знали, что делать…
Я приложил к губам указательный палец, призывая слугу к молчанию.
— На какое-то время я не магистр и не Филипп вон Черен, а Рудольф Нуаре. Объясню позже.
Маэстро Салазар усмехнулся и продекламировал:
— Невинным агнцем прикинулся волк, задрал пастушка и в лес уволок?
Я отмахнулся и спросил:
— Чем занимались, пока меня не было?
Уве заметно смутился, но все же источника своих доходов скрывать не стал.
— Обучаю грамоте и счету детей ремесленников. Брать за урок приходится на треть меньше здешних школяров, но на еду хватает.
Микаэль фыркнул:
— Истину глаголет юноша! Мы не умерли с голоду исключительно по милости фру Эммы, вдовы мясника!
— Как так? — заинтересовался я.
— Сначала Уве обучает малолетнего оболтуса грамоте, а после удовлетворяет потребность в мужском обществе его маменьки, — осклабился маэстро Салазар и со значением указал на колбасу. — Меняет, так сказать, палку на палку.
Бедный Уве покраснел до корней волос и разинул рот, но от возмущения не смог вымолвить ни слова.
— Вы… Да вы… — только и выдавил он из себя.
Я отрезал кусочек колбасы, закинул в рот и прожевал.
— Вкусно. А что, вдова — старая и некрасивая?
— Вот уж нет! — ухмыльнулся Микаэль, дернув себя за ус. — Дама в самом соку!
— Уве?
Паренек смущенно кивнул.
— Ей нет и тридцати, — подтвердил он с непонятным вздохом. — Рано вышла замуж, рано овдовела…
— А любовника завести не может, — отметил маэстро Салазар. — Мужнины братья мигом обломают ему бока, чужаки в семейном деле не нужны. А школяр — так… вроде мальчика по вызову, кроме как на дармовую колбасу, ни на что претендовать не станет.
— Я не жиголо!
— Никто этого и не говорил, — успокоил я слугу и обратился к маэстро: — А ты, Микаэль, полагаю, учишь фехтованию оболтусов постарше?
Салазар лишь покачал головой.
— В этом паршивом городишке фехтмейстеров как собак нерезаных! — презрительно скривился он. — А школярам премудрости фехтования неинтересны, им лишь бы покрасоваться на своих потешных дуэлях!
