кажется, скотину перевозят. Запах, кстати, стоял соответствующий. Но никто не жаловался, все стойко переносили эти «прелести» поездки, даже, наоборот, словно смирились и постоянно шутили, то мыча, то выкрикивая разное.
Проехав жилую часть острова насквозь, мы углубились в джунгли. Песчаная дорога шла вдоль кромки океана, в сени деревьев.
Кругом был сплошной песок, поэтому машины застревали постоянно. И тогда все мужчины, актеры, певцы, операторы, без разбора и перетягивания положений и регалий — все выпрыгивали и дружно толкали ее. Никакого нытья, никакого звездного гонора — все работали как одна большая команда. Это вдохновляло и даже придало сил.
Мы были грязные, потные, измученные, но почему-то счастливые. Меня не покидало легкое чувство тревоги, но интерес к происходящему перевешивал все остальное. Это было настоящее приключение!
Вот и сейчас — очередная остановка. Машина села в песок по самые оси. И тут на сцену вышел Джигурда. Его громогласный голос разносился по округе. Он командовал, пытался всех построить, явно метил в лидеры экспедиции. Ну и цирк!
— Так, орлы, вышли все из машины! А кто сачкует — те слабаки останутся без обеда! — гремел Джигурда, потрясая кулаком в воздухе.
На голову он повязал белую бандану, а его льняная рубаха, пропитанная потом и уже изрядно испачканная песком, развевалась на ветру, придавая ему вид библейского пророка.
— Сейчас мы эту железную колесницу из плена песчаного вызволим! Да поможет нам сила духа нашего!
Грушевский, закатив глаза, молча уперся руками в багажник застрявшего автомобиля. Адвокат, морщась от отвращения, ковырял песок носком кожаного сандаля, стоя в стороне.
— Да что вы копаетесь, как кроты! — продолжал бушевать Джигурда. — Где ваша молодецкая удаль? Где ваш богатырский дух?
— Никита Борисыч, — устало проговорил оператор, вытирая пот со лба. — Может, просто все дружно толкнём и дело с концом? А то вы тут Гамлета нам разыгрываете, а машина всё глубже садится.
— А вот и здравая мысль! — Джигурда тут же переменил тон, словно это он сам придумал толкать машину. — В единении наша сила! Давайте, братцы, алга!
Он картинно упёрся в заднее крыло автомобиля, издавая при этом нечеловеческие звуки, напоминающие смесь шаманских песнопений и рычания тигра.
Адвокат брезгливо отряхнул руки, словно испачкался в чем-то неприличном.
Грушевский, молча и эффективно толкавший машину всё это время, бросил на адвоката ироничный взгляд.
— Яков Маркович, — сказал он, сдерживая улыбку, — вы бы лучше толкали, а не брюки свои берегли. А то нам тут до вечера сидеть.
Адвокат, нахмурившись ещё сильнее, неохотно присоединился к общим усилиям. Под натиском общей массы, сопровождаемой громкими воплями Джигурды, машина, наконец, сдвинулась с места и медленно выбралась из песчаного плена.
— Победа! — торжественно возвестил Джигурда, поднимая руки к небу. — Сила духа и коллективного разума повергла песчаного демона!
Все, кроме него, просто молча перевели дух, радуясь, что можно продолжить путь.
После того как машину вытолкали, Джигурда, не унимаясь, продолжил свой перформанс. Он ходил вокруг автомобиля кругами, потрясая кулаками.
— Духи джунглей! — возглашал он, драматично воздевая руки к небу. — Придите к нам на помощь! Мы пришли с миром! Мы не хотим причинить вам зла! Мы всего лишь странники, затерявшиеся в ваших владениях!
Грушевский, опираясь на капот машины, наблюдал за ним с усмешкой.
— Никита Борисыч, — сказал он, когда Джигурда на мгновение замолчал, чтобы перевести дух. — Вы бы лучше воду попили, а то перегреетесь.
— Не перебивайте священный ритуал! — строго ответил Джигурда. — Я чувствую их присутствие! Они близки!
Оператор, не упустив момента, быстро схватил камеру и начал снимать.
Адвокат, отряхивая свои брюки от песка, не удержался от ехидного замечания.
— Интересно, а деньги за съемки в экстремальных условиях эти духи тоже чувствуют? — пробормотал он себе под нос. — Или тоже придется шаманские танцы устраивать, чтобы их получить?
Джигурда проигнорировал его реплику и, вновь подняв руки к небу, продолжил свой призыв:
— О, великие духи! — провозгласил он. — Укажите нам путь! Даруйте нам свою защиту! И мы возблагодарим вас жертвами и подношениями!
— Надеюсь, не нас вы в жертву будете приносить, — едко схомила Бледанс, она сидела в грузовике, и даже не подумала вылезать, когда толкали грузовик.
— Это как вы себя вести будете! — рыкнул мужчина.
— А денег больше получит тот, кто будет работать на камеру! Гонорары платят за экранное время. Так что Никита все правильно делает, — ответила взрослая женщина, имя которой я пока не запомнила.
Она заняла «поддакивающую» позицию, пытаясь подружиться и угодить всем, была в чем-то даже навязчивой. В итоге ее скорее сторонились, чем отвечали взаимностью.
Наконец мы добрались до места. Нас высадили в заброшенном лагере повстанцев.
Место выглядело одновременно завораживающе и жутковато. Кругом были скелеты бамбуковых хижин, полусгнившие бревна, остатки крыш из пальмовых листьев. Атмосферно, конечно, но от осознания, что нам предстоит жить больше месяца в подобных условиях — удручало.
Особенно впечатляли и навевали жути вытянутые, чуть ли не инопланетные, черепа коров, насаженные на остатки загороди — местная экзотика, от которой веяло чем-то древним и зловещим.
Остатки частокола, покосившиеся двухэтажные вышки, полуразрушенные настилы… Всё это выглядело настолько ветхим, что страшно было подойти. Хотелось верить, что организаторы позаботились о безопасности и эти конструкции не рухнут нам на головы.
Все волокли с собой горы чемоданов, тяжеленные сумки… Я же, предусмотрительно взяла только самое необходимое в небольшой рюкзак, чувствовала себя отчасти белой вороной.
Пару раз на меня бросали удивленные взгляды — мол, эта с чем приперлась в джунгли и как собралась выживать?
Я специально оделась просто, неброско, заплела косичку — вылитая заблудившаяся девочка. Никто не обращал на меня особого внимания, и меня это вполне устраивало. Не горела желанием строить из себя «великую гадалку», и оттягивала момент своего разоблачения.
Остров кишел жизнью. Ящерицы сновали туда-сюда, пауки плели свои сети, необычные птицы с ярким оперением перелетали с ветки на ветку. А обезьяны! Целые стайки наблюдали за нами с нескрываемым любопытством, словно теперь мы были экспонатами в зоопарке.
Вся эта живность совершенно не пугалась людей. Я же опасалась настолько «живой природы».
А люди… Сейчас это мы были похожи на стаю диких обезьянок. Шум, гам, крики, волнение. В воздухе витал трепет и страх неизведанного. Никто не знал, что нас ждет. Организаторы держали все в секрете. С одной стороны — интригующе, с другой — жутковато.
И вот оно
