мной, Квинт Фабий. Дай руку, я обопрусь.
Так, вдвоем, они и направились к портовым конторам; преторианцы расчищали дорогу, толпа, придя в себя от изумления, зашумела, кто-то бросил на мостовую, под ноги правительнице, цветок, полетели еще цветы, будто на свадьбе. Куртия торжественно улыбалась, Квинт… Квинт надеялся, что лицо его выражает хоть что-то, кроме потрясения.
Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за спиной. Преторианцы, народ, свита – все остались снаружи, вошла только Вигда и сразу замерла у входа.
Куртия резко развернулась к Веспе.
– Квинт…
«Прости меня, я ушел, я не стал тебя искать, я бросил тебя одну, когда ты так нуждалась в поддержке…» – хотел сказать Веспа, но язык ему не повиновался.
– Прости, я бросила тебя, – выдохнула Куртия. – Но империя… Все получилось так внезапно, я не могла ждать, нужно было действовать немедленно…
Только теперь до Квинта дошло, что он должен сделать.
Куртия споткнулась на полуслове и умолкла. Веспа целовал ее так вдумчиво и нежно, как не целовал прежде никогда.
«Я тебя не отпущу, – подумал он, хоть в голове плыло от ее близости. – И сам никогда больше не уйду, не оставлю одну, не брошу… Сокровище мое!.. Будь ты хоть сто раз императрицей – не брошу!»
Конечно, красавцы из знатных семей, надеявшиеся породниться с императорской фамилией, будут недовольны. И вообще будет масса недовольных, проблем у Квинта в будущем определенно прибавится.
Но его это совсем не волновало.
* * *
Клара рассчитывала, что с освобождением Дракона Времени Безумные Боги потеряют часть сил, но в этом она жестоко ошиблась.
Гильдии пришлось вернуться к прежней практике зачистки миров по одному, и боевые маги увязли в этих боях надолго; одно хорошо – Измененное Время исчезло и появилась возможность свободнее перемещаться в Межреальности и даже запрашивать подмогу в Долине.
А подмога понадобилась изрядная: и оружием самого разного вида и калибра, вплоть до катапульт и требушетов, и людьми (сам мессир Архимаг грозился вот-вот прибыть и показать Безумным Богам, где драконейты зимуют).
А пока…
– Ого-онь! – кричит Клара, и маги, тесно сбившиеся за остатками каменной ограды, выпускают боевые чары – кипящую волну голубого огня.
Волна, бурля, докатывается до подножия крутого холма (за ней остается черное месиво сгоревшей травы и кустов), пламя пытается взобраться на холм – и тут же гаснет, попав под встречное заклятие. На вершине холма высится круглая башня из дикого камня – не очень высокая, но мощная, увенчанная короной высоких зубцов. Из-за зубцов летят чары, похожие на плотные рои черной мошкары. «Мошкара» оседает на огненной волне, покрывает ее сплошной темной коркой, сквозь которую пробиваются лишь редкие языки голубого пламени, но вскоре гаснут и они. А «мошки», напитавшись силой, раздуваются и медленно взлетают, брюшки у них начинают светиться багровым – кажется, Клара понимает, что сейчас будет.
– Щи-ит! – надрывается она.
Призрачные паруса отпорных чар вздуваются как раз в тот момент, когда напитавшаяся силой «мошкара» сбивается в рой, куда больший прежнего.
Она летит не просто так, ею управляют с вершины серой башни, Кларе даже кажется, что она видит похожие на тонкие нити чары.
Рой пытается пробиться сквозь щит, часть конструктов сгорает, но оставшаяся масса разворачивается, разделяется, некоторые поднимаются выше, надеясь перемахнуть защиту, другие составляют нечто вроде ударного кулака, похожего на большущий багряный огнешар, сыплющий ожившими искрами.
– Держим щит! – кричит Клара. – Кольцо составьте!.. – Это она скорее для молодежи, укрывшейся за оградой чуть дальше. Здоровенный комок конструктов разгоняется, целясь в отпорные чары над Клариной головой, но в последний момент отклоняется и врезается в щит молодых магов.
Щит полыхает белым, погибшие, потухшие конструкты сыплются на обугленную траву, но защиту не пробивают. Молодые успели отреагировать, молодцы!..
А вот те «мошки», что поднялись выше, таки сумели обойти щит и налетают на отряд с тыла – слишком тяжело держать сферический щит, маги Долины редко пользуются им в бою, несмотря на риск.
– А-а, чума вас забери!.. – Эгмонт ван Аалдерен успевает начертить в воздухе руну – к изумлению Клары, из арсенала погодников, этим знаком и впрямь отгоняют в походах мошкару, – только прибавляет к ней еще пару элементов, как следует вкладывает силу, и руна и впрямь успевает рассеять рой.
Лишь несколько самых удачливых «мошек» добираются до магов. Эгмонт ругается, вытряхивая из волос похожих на мелкие угольки, жгущихся насекомых.
– Клархен, я так облысею вконец…
– Тебе пойдет, – улыбается Клара, но Эгмонт только сердито мотает головой.
Он до сих пор злится на себя, что тогда, возле Араллора, так глупо подставился. То есть это он думает, что глупо, – Клара вовсе так не считает, потому что в бою бывает всякое и иной раз невозможно предугадать, где тебя ждет ловушка.
Золотая сеть, сложнейшее сочетание чар, разорвалась – и отряд, который возглавляла Аннабель, решил ударить по ней именно в этот момент, то ли дорвать, то ли дожечь. Чары они выбрали правильно, рассчитали все верно, и сеть, которую тянуло вниз, в мир, неведомо как и чем, действительно разорвалась от их заклятия – вернее, от нее отделился приличных размеров лоскут.
И тут же закатал весь отряд в жгущийся при малейшем приближении к стенкам шар.
Погибли пятеро дружинников и мальчишка Винцент – самый юный участник похода; Клара до сих пор с ужасом думала, как будет смотреть в глаза его родителям, когда вернется в Долину.
Раскрыть шар изнутри Аннабель с товарищами не смогла. Подать весть о себе – тоже. Они сбились в середине, тесно прижавшись друг к другу, – ловушка не позволяла особо шевелиться – и приготовились умирать от голода и жажды.
Явившийся на помощь отряд Эгмонта постигла та же участь. Ловушку попытались безуспешно вскрыть, потом – развернуть. Это получилось, но только лишь затем, чтобы раскрывшая сеть поглотила еще и их; спастись удалось лишь нескольким дружинникам.
Как они освободились – боевые маги и сами не могли объяснить. Сеть просто внезапно рассыпалась прахом, а все они, совершенно невредимые, оказались в Межреальности, где вскоре и соединились с отрядом Клары.
Но простить себе ошибку Эгмонт до сих пор не мог.
С вершины каменной башни в небо бьют ветвистые молнии – раз, другой, третий. Там явно творятся какие-то чары, куда более сложные, чем рой магической мошкары. Но на их создание даже Безумному Богу требуется время…
– На штурм! – кричит Клара и первой бросается вперед. – Щиты держать!..
Клинок рубиновой шпаги крестит воздух, горящие руны одна за одной срываются с кончика, плывут к башне, впитываются в серый камень стен. Тонкая пелена отпорного щита над головой – серьезные чары не удержит,
