клеит его, собирает обратно. Разумеется, прежней силы в нем никогда не явится, но кто знает – Повелитель хитер, ему бы только прийти в себя, а алтарь он потом соорудит себе новый.
Вот он – изломанная, исковерканная человеческая фигурка, кажущаяся такой раздавленной, поверженной, совершенно не опасной…
Прошлый раз Аре это едва не стоило жизни.
И теперь она метнулась стремительной тенью, полоснула когтями, казалось бы, пустой воздух; но Повелитель вдруг взвыл, схватился за плечо – четыре длинных и глубоких царапины от взмаха незримой лапы.
Ара дала Повелителю себя заметить – и опрометью кинулась прочь, сквозь каменный хаос.
– Проклятая тварь! – раздалось позади.
Отлично, гонись за мной, гонись!..
Но Повелитель, похоже, за прошедшее время явно окреп. Во всяком случае, за Арой в погоню ринулся не он сам (на что рассчитывали они с Итой) и не его конструкты (этих ни одного не осталось) – но какие-то новые чары, принявшие форму двух черных гончих, бросившихся по следу рыси.
«Конструкты чистой силы?.. Ха, решил этим меня взять?..»
Ара подпустила их поближе, взмыла вверх, переворачиваясь в воздухе, ударила – когти рубили наспех слепленные чары, оба существа должны были бы распасться и расточиться; и они действительно распались, но только для того, чтобы возникнуть вновь, уже не парой жутких псов, а каким-то сухопутным спрутом, черной блямбой, опоясанной множеством алых выпуклых глаз.
С такими бестиями Ара имела дело не раз и не два. Они опасны своими хватательными щупальцами, но и на них найдется управа!..
…Спрута этого Ара вбила в черные камни, рассеяла и распылила. Ну что, Повелитель, нечем крыть?
Может, и нечем, но сидел он по-прежнему у алтаря и упорно отказывался оттуда выманиваться.
Ита неслышно возникла рядом с рысью, глухо рычавшей от неудачи.
– Ничего, – шепнула она. – Идем вместе, Ара. Ты справа, я слева; отвлеки его на секунду, большего мне не надо.
Это что же, она нанесет смертельный удар?! Гордость Ары была задета.
– У меня долг перед ним. И перед ней, – услыхала вдруг дочь Рыси.
Ара больше не спорила. Хороший трофей придется уступить, но…
– Идем.
Повелитель так и возился с грудой обломков, некогда бывших алтарем. На приближавшихся Ару с Итой внимания он не обращал.
Только теперь Ара вдруг поняла, как же Повелитель далеко продвинулся в своей работе: отыскал практически все куски, приспособил каждый на свое место, и алтарь готов был ожить.
Ара не выдержала – зашипела тихонько. По другую сторону уже возникла Ита черным безжалостным призраком, коса вскинута, занесена для удара.
– А-ах!..
Что-то подсекло Ите ноги, она упала: черное щупальце деловито обвилось вокруг нее, прижало руки к телу, стремительно потащило прямо на алтарь.
– Ага! – Повелитель взметнулся, в занесенной руке – нечто треугольное, острое, темнее окружающего мрака; уже и жертвенный нож соорудил!
Ита забилась, Ара ощутила резкий толчок силы, но нет, Повелитель предусмотрел и это: чары ушли, словно в песок, в черный алтарный камень, излечивая его, закрывая трещины, сращивая разбитое…
Рысь метнулась, одним громадным прыжком перелетев Повелителя, ударила еще в воздухе, сшибла с ног, полоснула когтями по опутавшим Иту щупальцам; но и себя защитить не сумела.
Лапища Повелителя вдруг удлинилась, пальцы сделались с локоть обычного человека, железной хваткой сошлись на горле рыси.
Когти и клыки на сей раз подвели. Ара попыталась перекинуться, перейти в самую могущественную из боевых трансформаций, но нет – по мерзкому хихиканью Повелителя она поняла, что именно этого он и ждал.
Сила уходила, падала в бездну, черный алтарь вбирал и впитывал ее, и сам восстанавливался, срастаясь с каждым мгновением.
Ита!.. Где она?!
– Силы тебе?! – услыхала полузадушенная Ара. – А косы моей не желаешь?!
Что за бред, что за разговоры?!
Свист черного лезвия; смертельная хватка ослабла, Ара рванулась, высвобождаясь.
Ита Ормдаль и Повелитель застыли друг против друга, вцепившись в черную косу. Лезвие насквозь прошило плечо Повелителя, из раны хлестало нечто темное, не слишком похожее кровь.
И уж тут Ара Ясадоттир из Белозвездья, дщерь Великой Рыси, не сплоховала.
…Однако когти ее, что должны были напрочь снести Повелителю голову, увязли в черной его плоти, словно в густом варе.
Голова Повелителя свесилась набок, шея открывалась, точно пасть неведомой твари. Да она и становилась уже пастью, эта рана!.. Вот и зубы прорезались!..
Зато Ите удалось вырвать древко своей косы.
– Вместе!.. – гаркнула она.
Повелитель еще успел выплеснуть в отчаянной попытке спастись все, что собрал, но Ита с Арой и в самом деле ударили вместе, разом, словно невесть сколько времени отрабатывали эту атаку.
Когти рыси и черное железо косы встретились ровно посредине.
Голова Повелителя отделилась от тела.
Тело тяжело рухнуло, а миг спустя начало распадаться, рассыпаясь серым бесплотным пеплом. Вместе с ним трещал и рушился почти что восстановивший себя алтарь.
Ара подняла мертвую голову. А она-то почему уцелела?..
И увидела усмехающуюся жуткой усмешкой Иту:
– Она должна это увидеть. Должна получить. Неси, я удержу.
К двум холмам и кипарису меж ними они вышли уже к рассвету. «Так будет правильно», – подумала Ара, завидев стройную темно-зеленую крону, омытую первыми лучами зари.
Здесь мягко журчал ручеек, поднималась сочная изумрудная трава; птицы слетались со всех сторон, совершенно не боясь ни рысь, ни ее светловолосую спутницу в лохмотьях с жуткого вида косой – черное лезвие на черном же древке.
Они встали вдвоем перед кипарисом. Взглянули друг на друга: кто начнет? Ита едва заметно кивнула: мол, давай ты.
– Я, Ара Ясадоттир из Белозвездья, дочь Великой Рыси, кладу пред тобой голову врага твоего, убийцу близких твоих, чинившего тебе беду и горе. Я, Ара Ясадоттир, говорю – и слово мое крепко: месть свершилась, и душа того, кто пал, будет отныне в покое. Прими наш дар и упокойся тоже.
– Я, Ита Ормдаль из Араллора, кладу пред тобой голову врага твоего, и пусть она послужит знаком того, что тот, бывший дорогим и тебе, и мне, никогда не переставал быть только твоим. Прими наш дар и пребудь в мире.
Не сговариваясь, они шагнули к самому кипарису. Черная уродливая башка Повелителя легла на мураву у самых корней.
Пальцы Иты нашли руку Ары. И теперь они уже вдвоем встали на колено.
Стройная крона кипариса вздрогнула, ветви гневно зашумели. Взбурлил ручей, взметнулась к небу птичья стая.
И на миг Аре показалось, что из листвы глянули ей прямо в душу яростно-зеленые глаза дриады.
Извиваясь, поднялись корни, оплетая мертвую голову, – и она на глазах Ары стала… нет, не рассыпаться, но обращаться землей, такой же черной, но уже не мертвой. Ее пронзали
