Платоновым в его исследовании «Древнерусские сказания и повести о смутном времени XVII века как исторический источник». (Ж. М. Н. Пр. 1887 и 1888 гг. и отдельно СПб., 1888). Относительно Сказаний Палицына и их оценки уже существовала целая литература (Строев, Голохвастов, Горский, Костомаров, Забелин, Кедров), которой и воспользовался г. Платонов. Главный вывод этой литературы следующий: Книга Палицына составилась из нескольких частей, написанных в разное время, не одинаковых по характеру и степени беспристрастия, собранных и исправленных автором в 1620 г. Первая ее часть (шесть глав) сохранилась в отдельном списке (Москов. Духов. Академии) и представляет некоторые отличия от печатного издания. Этот список и напечатан в Рус. Ист. Библ, т. XIII. Относительно «Иного Сказания о Самозванцах», мнение, первого издателя его Беляева и А. Попова о распадении этого Сказания на две или три отдельные части г. Платонов развивает далее и делит его на шесть составных частей. Первую и главнейшую его часть уже А. Попов считал доведенной до 1606 года и сочиненной современником царя В. И. Шуйского. Эта часть относится к Шуйскому с явным сочувствием. Г. Платонов дает ей название «Повесть 1606 года» и определяет время ее написания между перенесением мощей царевича Димитрия и началом мятежей против Шуйского; признает за ней несколько официозный характер; а из некоторых показаний выводит, что автором ее был монах Троице-Сергиева монастыря (Древнерусс. Сказ, и Повести. 4—17). Основываясь на этих показаниях и на близком сходстве с ней первой части Сказания Палицына, г. Платонов предлагает догадку, что и самая Повесть 1606 года могла быть произведением того же Палицына (180). Вообще эта Повесть сделалась очень популярна, а потому подвергалась многим сокращениям и переделкам или служила основанием других произведений. Так «Повесть како восхити неправдою на Москве царский престол Борис Годунов» есть только Сокращение Повести 1606 года с некоторыми вставками (35). Та же Повесть легла в основу Жития царевича Димитрия, по Тулуповским минеям (40). Продолжение этой Повести или вторая часть Иного Сказания (от взятия Тулы Шуйским до воцарения Михаила), написанная уже в другом тоне, вошла в Хронограф второй редакции (на что указал еще А. Попов). Вообще хронограф второй редакции представляет сборник статей, заимствованных из летописей и других произведений, но обработанных в одном стиле. (Древнерусс. сказ, и Пов. 71.) Временник дьяка Тимофеева, известный прежде только по указаниям Строева (Ж. М. Н. Пр. 1834 г. и Библиологич. Словарь), начат в Новгороде, куда этот царский дьяк был отправлен на службу в 1607 году и где он был захвачен шведским взятием; труд свой он предпринял по желанию Новгородского митрополита Исидора. Сочинение обнимает время от Ивана Грозного приблизительно до 1619 года; оно скудно фактами, но богато размышлениями и суждениями; написано витиеватым, многословным языком и обличает в авторе человека умного, по своему времени образованного и довольно правдивого.
Новый Летописец напечатан в трех видах или в трех редакциях: он составил 8-ю часть Никоновского свода (СПб., 1792), отдельно издан под именем «Летопись о многих мятежах» (СПб., 1771) и наконец кн. Оболенским переиздан во Временнике Об. И. и Др. № XVII. Г. Платонов, разбирая этот памятник, приходит к тому заключению, что он составлен в патриаршество Филарета Никитича и, вероятно, лицом к нему довольно близким, составлен на основании разнообразных источников, в том числе официальных документов (Древнерус. Сказ, и Пов. 268–269), а потому и на события смотрит преимущественно с точки зрения сего патриарха.
В некотором отношении с патриаршеством Филарета Никитича связан и другой важный источник для истории Смуты; «Повесть князя Ивана Михайловича Катырева Ростовского», до последних времен бывшая известной под именем «Хронографа Сергея Кубасова». Уже А. Попов издал ее как третью отдельную часть этого компилятивного хронографа, носящую заглавие «Повесть книги сея» и пр. В этом заглавии сказано, что Повесть написана в 1626 году. Имя ее автора открывается из некоторых указаний, заключающихся в первоначальном изводе Повести. Князь Ив. Мих. Каты-рев состоял в родстве с домом Романовых: по первой его супруге, Татьяне Федоровне, Филарет Никитич приходился ему тестем. Сочинение его есть труд вполне самостоятельный и представляющий цельное описание всей Смутной эпохи; хотя он не был очевидцем всех описанных им событий, но мог иметь о них сведения из первых рук. Тон его вообще сдержанный, а изложение отличается изобразительным и подчас эпическим складом. Тот факт, что эта Повесть внесена была в компилятивный хронограф, указывает на ее большое распространение в XVII веке. (Древнерус. Сказ, и Пов. 216–222). Такой же компилятивный характер имеет «Столяров хронограф», как назвал его Карамзин, неоднократно ссылающийся на него в своих примечаниях. Столяровскйй список издан в Изборнике А. Попова; о его составе Попов говорит в своем «Обзоре хронографов», вып. второй, 252–256. Проф. Маркевич в своем исследовании «О местничестве» (Киев, 1879. 755) с полным основанием утверждает, что этот хронограф есть не что иное, как частная разрядная книга, конечно, с разными вставками. П. И. Мельников, находя его очень близким к хронографу А. И. Лобкова, приобретенному в Нижнем, полагает, что последний составлен в тех местах' («Несколько новых сведений о Смутном времени». Москвитянин. 1850. № 21. Ноябрь). Такого же характера и Погодинский хронограф, помещенный в Изборнике А. Попова. Подобным же компилятивным сборником является так называемый Морозовский летописец (принадлежавший купцам Морозовым) и Латухинская Степенная книга (полученная от купца Латухина), из которых Карамзин приводит многие отрывки в своих примечаниях. Первый представляет дословные выписки из Палицына, Катырева и других сказаний, преимущественно баснословного характера; потому имеет маловажное историческое значение. Вторая есть произведение Тихона, архимандрита Макарьевского Желтоводского монастыря, во второй половине XVII века; он заимствовал преимущественно из Нового Летописца, а затем из Палицына, хронографа, Еже содеяся и т. д.; но есть у него известия, взятые из источников нам не известных (Древнерус. Сказ, и Пов. 320–324 и 336). «Сказание и Повесть, еже содеяся в царствующем граде Москве и о разстриге Гришке Отрепьеве и о похождении его» представляет легендарный рассказ о приключениях Самозванца в Польше и несколько других сведений, заимствованных из разных источников, преимущественно из грамот. (См. предисловие Бодянского в Чт. О. И. Д. 1849. № 9 и Платонова «Древнерус. сказ.» 307–314). Более содержательна «Повесть о разорении Московского государства», изданная А. Н. Поповым в Чт. О. И. и Д. 1881. II. Она составлена при Алексее Михайловиче, преимущественно на основании Нового Летописца и Жития царя Федора Ивановича, написанного патриархом Иовом. (Предисловие издателя и Платонов. 316–319).
Г. Платонов не формулировал главного вывода, к которому неизбежно приводят как все труды предыдущих издателей и исследователей, так и в особенности его собственное исследование. А именно: для историка вся эта масса сказаний и повестей о Смутном времени в сущности сводится к немногим самостоятельным и современным Смуте произведениям и
