Ванн несколько раз пытался разрубить древко вил, которое не было металлом, но Вулл умел так поворачивать вилы, что удар меча становился минимальным, а древко вил было крайне крепким и пружинистым. Когда тактика Ванна, после нескольких попыток не удалась, он решил испытать что-нибудь новое. Действовал он так стремительно и неожиданно, что с первой попытки ему удалось поймать вилы в том месте, где начинались зубья. Дернув изумленного Вулла, он вывел противника из равновесия, в то же время нанеся сильный низкий удар мечом.
Ванн отрезал Нарваезу уши, пока тот был еще жив, хриплым рыком отогнав раба с кувалдой и получив таким образом неповрежденный трофей.
Атена, заморгав, пришла в себя, снова возвращаясь к окружающей действительности. Она посмотрела на Шенберга и увидела, что тот отвернулся, собираясь заговорить с Высшим Священником Андреасом, который только что показался на дороге, спускавшейся с горы. Его сопровождал небольшой отряд солдат.
Де ла Торре, подойдя ближе к Атене, тихо ее спросил:
— Ты успела снять последнюю часть?
— Что? — она не поняла и повернулась к де ла Торре с вопросительным видом.
— Я говорю об ушах — ты засняла на кристалл, как он отрезал уши? Я тоже сделал несколько снимков.
Вопрос исчез с лица Атены, оно потемнело. Она вспомнила — кристалл, на который она собиралась делать сегодня антропологические записи, неиспользованный, висел на поясе.
Андреас, поприветствовав выживших воинов-победителей короткой речью и поздравив их, быстро подошел к Шенбергу и спросил:
— Довольны ли вы этим зрелищем?
— Мы, те, кто сейчас здесь, очень довольны. Я должен извиниться за Суоми. Наш товарищ внезапно заболел, как вы уже, наверно, слышали. Не думаю, что он снова придет.
Губы Андреаса дрогнули, словно он собирался усмехнуться, но он не улыбнулся и ничего не сказал. Казалось, он собирался показать, что такое поведение со стороны мужчины ниже всякого презрения или даже осуждения. Потом он спросил:
— Присоединитесь ли вы ко мне на время пира в Храме Торуна? Все, кто сейчас здесь. Мы можем немедленно отправиться наверх, в город, если вам удобно.
Шенберг колебался лишь несколько секунд.
— Я не захватил с собой подарка для Торуна.
Андреас улыбнулся. Как там говорилось в наивной старой поговорке? Если на лице у священника улыбка, значит, он лжет. Высший Священник сказал с улыбкой:
— Я уверен, что вы преподнесете отличный подарок. Но к чему спешить? Это можно сделать и позже.
— Очень хорошо. — Шенберг взглянул на стоявших рядом товарищей, которые теперь выжидающе на него смотрели. Кажется, они не возражали против того, чтобы стать гостями Торуна.
— Но сначала я должен сказать пару слов тем, кто остался на корабле.
— Конечно. — Андреас, благородный варвар, вежливо отвернулся.
— Шенберг снял с пояса коммуникатор.
Отсюда, глядя в сторону корабля, он с трудом различил голову Суоми. Да, кажется, это он сидит на посту перед кораблем, у конца тропы подъема.
Из корабля ответила Барбара.
— Слушаю. — Голос у нее был неуверенный.
— Слушай, Барб, нас тут пригласили посетить Храм в городе. Готовится пир. Не знаю, когда мы точно вернемся на корабль. Напомни Суоми, чтобы он шел в корабль, когда стемнеет, и хорошо закрыл люк. Вызывайте меня, если возникнут проблемы. Я вам сообщу, перед тем, как мы двинемся обратно. Хорошо?
Небольшая пауза, потом Барбара сказала:
— Хорошо.
— Все в порядке?
— Да. В порядке, Оскар.
Одна мысль о Турнире должна была ее расстроить, подумал Шенберг. Наверное, она успокаивала Суоми, держала его за руку, пока он пересказывал все ужасы, свидетелем которых ему пришлось стать. Что ж, в следующий раз он подберет себе попутчиков получше, и будет более тщателен. Из этой компании все, как оказалось, обманули его ожидания. Правда, в следующий раз он может прилететь и один, рискуя не вернуться обратно. Удастся ли ему на Земле в самом деле научиться обращению с мечом, копьем, топором? И какое оружие окажется для него самым подходящим? Сегодня, если все будет хорошо, он может прощупать почву, поделиться своими планами с Андреасом.
Андреас и Шенберг пошли впереди, остальные инопланетники и солдаты эскорта — на некоторой дистанции. Они начали подниматься по гладко выложенной камнем дороге, ведущей к городу.
— До вершины всего несколько километров, — сообщил им Андреас. — Если не спешить, то всего час ходьбы. Земной час примерно равен по длине нашему, не так ли?
Пройдя всего около полукилометра вдоль зигзага дороги, они оказались в месте, где, как указал Андреас, велась подготовка к завтрашнему кругу Турнира. Склон здесь был круче, горизонтального пространства было меньше, одна сторона арены практически выходила на край обрыва. Еще один километр и новая петля дороги прошла между двумя каменными башнями-близнецами, с которых часовые приветствовали салютом копий почтенный отряд Высшего Священника и его уважаемых гостей. Андреас расслабленным жестом ответил на приветствие.
Сейчас они уже должны были приближаться к вершине. Склон горы снова стал менее крутым, дорога вилась среди похожей на парковую растительности. Было очень много плодовых деревьев. Земля между деревцами была покрыта лозами ползучего растения, с листьями узкими и острыми, словно у травы.
Вскоре деревья стали реже, уровень грунта — горизонтальнее, и внизу виднелись города-цитадели, короной украсившего Гору Богов. Дорога все ближе и ближе вела их к белым, как кость, стенам города, к зеву распахнутых ворот, словно к пасти. Шенберг в последний раз оглянулся в сторону корабля. У него появилось странное неприятное чувство, даже предчувствие, которое ему никак не удавалось стряхнуть. Поверх деревьев он увидел лишь верхушку металлического шара-яхты. И в этот момент вся их группа вошла в городские ворота.
Внутри поначалу ничего особенного они не увидели, не считая стен, ярко-белых и нарядных. Улицы, как обнаружил Шенберг, пока они проходили по ним, были узки и весьма оживлены. Рабы в сером, телеги, которые тянули многорогие вьючные животные, уступали путь облаченным в белое аристократам. То тут, то там элегантные женщины бросали любопытные взгляды на пришельцев из-за решеток окон или из-за занавеси паланкина. Окна, как правило, были маленькие, двери держались на запорах, стены были однообразно белы. Особого разнообразия в архитектуре города тоже не наблюдалось. Перехватив взгляд Андреаса, Шенберг спросил:
— Можем мы делать снимки здесь?
— Конечно. Позднее я попрошу вас снять и меня. Я буду хранить этот снимок, как память.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
