и не выглядит опасностью. Например: грибная паутина. Она хоть и редкая, но если уж встретишь и не распознаешь по особому блеску…
Беда опять вопросительно глянула на Сургута. Тот пожал плечами, мол, сам не знаю, а в Зоне всякое водится.
– Нам потом рассказывали так. Что бывает это только осенью, когда грибница начинает распространяться. Паутинки же в лесу видела?
Беда кивнула.
– Ну вот такие же появляются нити. Только они потолще, и видны отчетливей. И их не пауки ткут, а особые грибы выпускают. Это их грибница. И если неудачно открытым участком тела такую повесить на себя, она проникает в человека и ищет питательные вещества. А самое питательное для нее - наш мозг. И она начинает в голове расти, а потом и наружу появляется. Из ушей, глаз, просто из головы. И ходит человек, уже ничего не соображает, так как вместо мозга - грибница, а голова вся грибами поросла.
Беда представила себе эдакого забавного старичка-боровичка с грибами из ушей и непроизвольно фыркнула.
– Смешного тут ничего нет, – продолжал Пчих спокойным и каким-то помертвервшим голосом. Нас миновало, а на соседней базе был такой парень классный, Колька Рыжий. А потом пропал. Искали его, да так и не нашли. Как в воздухе растворился. А через неделю пришел он к ним. И голова вся в грибах. Не в таких, которые съедобные, со шляпками, а которые на гнилушках растут. Ребята, когда рассказывали, три пузыря водки уговорили, чтобы до конца суметь все договорить.
Беда слушала, широко открыв глаза. Сургут, казалось, то ли спит, то ли внимательно прислушивается.
– Вышел он к ним, грибы из ушей, из глаз, из ноздрей торчат, вверх тянулся. Стоит, смотрит на них и трясется. Они его окликали, звали, а он только трясся. А потом руки раскинул, как обняться хотел, и пошел на них.
– Грибница-то не дура, она распространяться дальше хочет, понятно? А на этой стадии человека уже нет, грибница у него вместо мозга, она им управляет.
– И что? - тихо спросила Беда.
– Ну как что. Кричали ему, чтобы остановился, кричали. Все же это товарищ их был. И я его знал, веселый такой пацан был, добрый. А он шел на них и шел. Ну старшой и приказал его кончать, чтобы он к ним не подошел. Там и порешили. А тело потом сожгли.
Пчих замолчал. И поворошил угли куском найденной арматуры.
Истошный крик выдернул разведчика из сна: кричала Беда, Пчих выцеливал кого-то в темноте, годами тренированное тело среагировало быстрее мозга, и рука, схватив автомат, привычно передернула затвор.
– Кто там? – Сургут водил дулом, ища противника.
– Крысы! – визгливо отчиталась Беда, которая жалась к стене.
– Твою ж мать…
Разведчик не раз уже видел, что оставалось от сталкеров, которые попадались на пути стае крыс: одни кости, да и те изрядно обглоданные. Местные твари мигрировали плотным потоком, который мог тянуться на добрую сотню метров. Крупнее своих собратьев с Большой земли, они отличались злобным нравом и прожорливостью, но самым страшным было то, что автомат против полчищ серых мутантов был практически бесполезен, их стоило выжигать из огнемётов, сплошной стеной огня. Но вот огнемёта у них как раз с собой не было.
– Может, они пройдут мимо? – Без особой уверенности спросил побледневший наёмник.
Он, как и сталкер, понимал, что те пара десятков, которые и увидела Беда, были лишь авангардом основной стаи, которую что-то или кто-то согнал с привычного места.
– Бежим, что расселись как курицы на насесте!
Схватив рюкзак, Сургут первым сорвался с места и бросился к лестнице, ведущей наверх. Тут не до соблюдения тишины: Стронглав то ли есть, то нет, а крысы вот они, первые волны живого, пищащего и беснующегося ковра уже показались в отблесках костра. Сдирая руки, он рванул наверх, цепляясь за шершавые, в щербинках от ржавчины скобы. Позади пыхтела Беда, стараясь не отставать. Пчих ещё топал ботинками по полу, но уже подбегал к спасительной лестнице. Перевалившись через край дыры, Сургут упал на спину, жадно хватая воздух губами: чертов профессор, эти поиски приносят одни неприятности. Рядом рухнула девушка, грудь тяжело поднималась, натягивая ткань комбинезона, но даже это зрелище не волновало выползшего из дыры Пчиха, который тоже свалился рядом со спутниками, хрипло дыша.
– Черт, давно я так не бегал! – наёмник со свистом вдыхал воздух через каждое слово.
– Береги дыхание, идиот, как бы ещё побегать не пришлось, мы тут знатно нашумели. – Беззлобно выругался разведчик, наконец переведя дыхание и садясь.
– Да пошёл ты, не потащили б собой бабу, ничего б гляди и не было, не зря говорят, бабам в Зоне не место, – сквозь зубы процедил Пчих.
– А не было б вас, я бы уже поговорил с профессором и ехал домой, – со злобой бросил Сургут.
– Ну простите, что мнение куска дерьма в Зоне ничего не стоит, – с издевкой усмехнулся наём.
– Это ты правильно подметил, твоё мнение пустой звук, – завелся в свою очередь мужчина.
Наёмник встал напротив него, всем видом показывая, что готов к драке: она возможно бы и случилась, но тут из темноты выскочила тень и схватив огромной когтистой лапой Беду, метнулась прочь.
– Дозвизделись… – Сургут сорвался следом.
Наёмник устало выматерился, но тоже побежал за сталкером: – Млять! – не бросать же их в самом то деле, хотя, судя по тени, стоило бы: Стронглав оказался не выдумкой.
Придурок!
Разведчик рванул вверх по железной лестнице, протяжно заскрипевшей под его весом. Тварь находилась в режиме стелс и лишь тело девушки, безвольно болтающееся в воздухе, вело сталкера за мутантом. Кровосос отшвырнул тело Беды и Сургуту пришлось притормозить: где сейчас находился мутант, было непонятно.
Наемник, уже догнавший напарника, остановился и уперев руки в колени, пытался восстановить дыхание.
– Ну и где он? – слова со свистом вырвались из его горла.
– Кто, где, не знаю. А он рядом… – хохотнул разведчик.
– Проверь Беду, дал же имечко на наши головы.
Пока Пчих пытался нащупать пульс, Сургут медленно двинулся по узкому балкончику над цехом: старое ржавое железо стонало и скрипело, ветер хлопал листами металла на крыше, в этой какофонии сложно было уловить звук шагов мутанта.
– Сургут, осторожнее! – наемник первым увидел смазанную, почти прозрачную тень, метнувшуюся в сторону сталкера.
С тихим матом Сургут отпрыгнул
