послышалось бормотание плоти. Вот тоже забавный зверек, если не считать, что буквы путает, то весьма и весьма разумное создание, речи подражать вон пытается. Сургут, когда только попал в Зону, едва не попался на такую уловку: шел себе, никого не трогал, и вдруг из кустов: – Тсалкер, гопоми мне! – решил было, что помощь нужна. Сунулся он в кусты, а оттуда на него лапа со здоровенной такой клешней. Чуть не сцапала она его тогда, но ушел, а она ему вслед своим здоровым глазом долго смотрела, с укором даже, как ему тогда показалось.
Погрузившись в свои мысли, он не сразу услышал невнятное бормотание.
– Плохо мне, болит, ой как болит, – доносилось из-за ржавой рухляди, когда-то бывшей, по всей видимости, ЗИЛком. Их тут много брошенных по Зоне стоит, у этого от времени вон даже шины сгнили почти полностью. Еще лет 5 и от них и следа не останется, будет только ржавое железо под ветрами стонать.
– Помоги мне, брат, – вновь донеслось из-за машины.
– Янтарский снорк тебе брат, – пробормотал сталкер.
Но Беды нигде не было видно. Ясно, рванула помогать, точно говорил Пчих, Зона ему пухом, не место бабе в Зоне. Не доглядел немного и вот тебе пожалуйста, она уже сломя голову несется не пойми куда. Впрочем, почему не пойми, очень даже пойми, в очередную задницу она несется, а вытаскивать ее ему. С этими мыслями Сургут перехватил автомат поудобнее, только нашуметь тут не хватало, бандюки очень обрадуются двум лохам. Но выбора не было, даму надо вытаскивать из той жопы, куда она полезла. И он двинулся в обход. Чтоб эту девку псевдособаки пожрали, мысленно матерился разведчик, обходя автомобиль, а лучше контролер увел или бюрер замуж взял. Он еще придумывал, какую бы такую еще кару ей сообразить, когда вывернул с тыла ЗИЛа. Картина, представшая перед его глазами, лишила его дара речи, даже мысленного. Нюта сидела рядом со здоровой псевдоплотью и перематывала той чем-то расфигаченную ногу. Сухожилия не повреждены, машинально отметил Сургут.
Плоть тем временем жалобно бубнила: – Помоги мне, брат. Маслину поймал. Кандехали и тут на тебе, опача.
От данной картины бывалый разведчик, как говорится, выпал в осадок. – Че тут происходит? – осторожно поинтересовался он.
– Какие-то скоты ее ранили, ну или его. Я в этом не разбираюсь, – ничтоже сумнящеся пояснила заканчивающая перевязку девушку. – Оно плакало, я решила помочь.
– По… по… по…помочь? – заикаясь пробормотал еще больше офигевший сталкер.
Плоть повернула на него глаз: – Кто это к нам колеса катит? – и щелкнула крепкими крупными зубами.
Сургут оступился и с размаха упал на задницу, хлопая глазами. – Я... — растерянно пробормотал он на автомате.
Беда тем временем поднялась и поправила висящий автомат.
– А я думала, мутанты разговаривать не умеют.
– Они и не умеют, они просто повторяют то, что услышали когда-то, обычно коверкая слова. Эта видать поумнее своих товарок, ну или товарищей, – в половых различиях мутантов он тоже был не особо силен.
Плоть тем временем выдала новый перл.
– Спасибо, брат, век помнить буду.
– А мне кажется, оно понимает, что говорит.
Сургут потер виски и глаза, кажется, он начал сходить с ума: разговаривающая разумная плоть! Главное, никому не рассказывать, пристрелят, решив, что с глузда съехал.
Плоть, пошатываясь, поднялась на ноги и покачиваясь, двинулась прочь. Остановилась, повернулась и махнув клешней с зазубринами, похожими на ножовку, на них кстати все еще висели кусочки чьей-то плоти, но спасибо что не нашей, машинально поблагодарил Зону сталкер, отправилась по своим плотячьим делам.
– Что это было? – спустя несколько минут спросил Сургут. – Это плоть, мутант, дикий, кровожадный мутант, твою мать. Как ты смогла ее спокойно трогать?
– Я не знаю, я просто словно чувствовала ее отчаяние, и мне захотелось помочь, – Беда виновато опустила глаза.
– Контролер что ли резвится? Но голова не болит и не кружится, да и не забредают они обычно сюда. Чертовщина какая-то, ей-богу.
– Я и страх с ужасом того мутанта, что упал, чувствовала, – продолжила девушка.
– Ты че, как этот, Доктор что ли стала, отмеченная Зоной? Он тоже боль и всякое такое всех чувствует. Мутанты его не трогают, люди тоже конечно, но живет он отшельником. Таких конечно, уважают, но и боятся, так что ты больше такого не делай. Мало ли кто увидит, несдобровать нам тогда.
Девушка кивнула, – я поняла.
– Ты под Выброс не попадала часом? – поинтересовался сталкер.
– Нет, ни Выбросов не было, ни в аномалию не лазила. Ничего такого, – Мотнула головой Беда.
– В аномалию, говоришь, не лазила? – хмыкнул Сургут. – Ты в этой аномалии почти сутки провела. Неужели она виновата? Но тогда почему я нормальный или тоже уже нет? Как много вопросов и как мало на них ответов. – Мужчина наконец поднялся с земли и повесил автомат поудобнее. – Ладно, идти надо, нам еще до Долины топать и топать с тобой, главное не шуми, не хочу еще и с бандитами пересечься.
Обойдя еще пару ЗиЛов, сталкер направился к стоящим рядами вертолетам. Эти птички, скорее всего, одними из первых прилетели сюда сперва в далеком 1986, а потом и в 2006, когда прогремел Сверхвыброс и образовалась нынешняя Зона в этом вот мерзком, неприглядном обличии, что так манит всяких отморозков, ученых и просто любителей пощекотать свои нервы и яйца. Ну или вот таких, как он, отчаявшихся найти спасения во внешнем мире.
Они уже почти было прошли это кладбище брошенной техники, как мимо уха Сургута просвистела пуля.
– Пригнись! – тихо скомандовал он Беде и нырнул под пузо винтокрылой машинки, так похожей на стрекозу. – Бандиты, нас точно срисовали, а значит тихо отползаем туда, где сможем прикрыть спины, гляди и отобьемся.
Подтверждая его слова, раздался нагловатый, гнусавый голос:
– Слышь, фраера, мы это, короче, мля, вас отпустим, ток вы это, хабар свой нам скинете и валите куда хотите. Идет? – обладатель голоса явно казался себе верхом крутизны бандитского мира.
Сургут представил себе его внешность – типичный браток в кожанке, стриженный практически под ноль, вечно сплевывающий под ноги и считающий это жестом уверенного парня, еще и пальцы, скорее всего, вечно гнет.
– Так че, мля, вы, козлы, выходить будете или вас маслинами нафаршировать? – заржал Гнусавый над своей
