пока мы оба не впали в дурное настроение. – А?
– У тебя есть что-то еще?
Усмехаясь, я опрокинула его на спину и сдернула с него полотенце.
– А тебе хочется чего-то еще?
– О да… – простонал он, одобрительно кивая, и его руки потянулись к моим бедрам. – Я определенно хочу чего-то еще.
* * *
Позже тем вечером все как будто успокоились и наконец развеселились. Палатки были установлены, торт съеден, споры отложены, извинения приняты, надутые лица расцвели расслабленными, пьяноватыми улыбками – благодаря полудюжине упаковок пива и прочему алкоголю.
Сидя вокруг костра на берегу реки, в объятиях Джонни, я внимательно слушала шутки и анекдоты со всех сторон. Гибси и Лиззи заключили своего рода молчаливое перемирие и сидели по обе стороны от Фили, делая вид, как будто ничего между ними и не происходило. Если честно, я не знала, как к этому относиться, но мне пришлось признать, что такое притворство куда лучше, чем открытая война. Клэр сидела по другую сторону от Гибси, а Хьюи и Кейти только что вернулись после двадцатиминутного похода в туалет за ближайшее дерево, оба раскрасневшиеся и рассеянные.
Глядя на янтарное пламя, я вдруг почувствовала себя виноватой из-за того, что так счастлива. В памяти вспыхнуло лицо матери, а за ним – измученные глаза Джоуи в тот день, когда я видела его в последний раз. Нахлынувшие эмоции оказались так сильны, что я задрожала и уронила бутылку с пивом, из которой понемножку отхлебывала.
– Так, кое-кто в нашей компании быстро пьянеет, – заявил с другой стороны костра Гибси, явно возвращаясь к своему обычному беззаботному настроению. – Крошка Шаннон! – с притворным неодобрением воскликнул он, усмехаясь. – Проливаешь пиво на пятой бутылке? – Он покачал головой, изображая разочарование. – И что нам с тобой делать?
Опомнившись от тяжелых мыслей, я сморгнула слезы и натянула на лицо улыбку.
– Не дави на меня, – пошутила я, стараясь, чтобы голос звучал весело, и поставила бутылку на землю. – Я же в первый раз пью.
Гибси, хихикая, перенес внимание на Фили, который играл на гитаре песню Тима О’Риордана «The Langer Song». Все наши друзья пели вместе с ним, но я не слышала ни забавных стихов, ни прекрасного голоса Фили, потому что мысли мои по-прежнему цеплялись за родных.
– Что-то не так? – шепотом спросил Джонни, и запах алкоголя в его дыхании ударил меня, как не туда полетевший мяч. Язык у Джонни слегка заплетался из-за целой упаковки «Хайнекена», которую он выпил, и хотя Джонни был мягок, как всегда, лицо отца не выходило у меня из памяти.
«Да что с тобой, девка?»
«Какого хрена с тобой происходит?»
«Засыпай скорее, Шаннон… Просто закрой глаза, и утром все будет гораздо лучше».
– Шан? – снова повторил Джонни, отвлекая меня от депрессивных мыслей.
– А?
– Что не так, детка?
– Ты о чем?
– Что с твоим телом? – невнятно произнес он, к счастью так тихо, что услышала его только я. – Ты напряглась, а потом вся задергалась, а потом засмеялась… только это не был твой смех… это такое «ха-ха-ха, я смеюсь, только не на самом деле», типа того.
Ничего себе…
– Ты в порядке? – не отставал он, тычась носом мне в щеку. – Ты устала? Хочешь пойти спать или что? В палатку моего члена…
– Во что?
– В мой шатер, – пробормотал он.
– Нет, я в порядке.
– Ух-ох… – проворчал он. – Плохое слово… У меня проблемы?
– Нет, просто запах алкоголя… – призналась я, поворачиваясь так, чтобы видеть его.
Глаза у него остекленели, щеки разгорелись. Он выглядел счастливым. Он был такой, каким никогда не бывал мой отец, но запах оставался. И шел от него.
– От тебя им пахнет, и ты просто…
– Напомнил тебе о нем?
Я нервно вздохнула и кивнула с виноватым видом.
– Я не пьян, Шан, – так же неразборчиво пробормотал Джонни, а потом наморщил нос. – Ладно, наверное, немножко пьян, – признал он, хотя явно был очень пьян. – Но это только потому, что у меня день рождения.
– Я знаю, – поспешила успокоить его я, чувствуя себя ужасно. – И я хочу, чтобы ты веселился, Джонни…
– Я знаю, что говорю немножко смешно… я же слышу собственный голос, и в этом ничего нет хорошего… погоди, что я говорил? – Он встряхнул головой и снова сосредоточился на моем лице. – Ах да… с нами такого не случится. – Протянув руку, он коснулся моей щеки. – Я никогда тебя не обижу, детка, – прошептал он. – Никогда, никогда, никогда… хоть за миллион, хоть за триллион лет.
– Я знаю, – выдохнула я.
– Малышка моя милая, – с трудом выговорил он. – Все мое сердце в тебе.
Мое сердце в ответ заколотилось в груди.
– Джонни…
– Ты никогда не станешь как она, – продолжал он. – А я никогда не стану как он.
– Обещаешь?
Он кивнул:
– Обещаю миллион, триллион раз.
Слегка содрогнувшись, я расслабилась.
– Я люблю тебя, Джонни Кавана.
– И ты знаешь, что я тоже тебя люблю, моя маленькая синяя река, – бормотал он. – Я, вообще-то, знаю, что я дурень, но я могу быть дурнем хоть на тысячу процентов, и все равно тебе со мной ничто не грозит. – Расслабленно улыбаясь, он добавил: – А ты всегда будешь самым прекрасным из всего, что только видели эти глаза. – Он показал на собственные. – Да, им нравится смотреть на тебя. Блин, у меня опять встает…
– Мне казалось, ты говорил, что только слегка пьян? – спросила я, сдерживая хихиканье и – ох, да! – чувствуя, что он определено твердеет. Я ощущала, как он растет подо мной.
– Тсс! – прижал он палец к моим губам. – Ты напилась.
– Нет, – засмеялась я, чувствуя, как мне становится легче от его игривости. – Это ты напился.
– У меня встает, – ворчливо заявил он. – И это неразумно. – Он покачал головой. – Нет, это плохой план, Шан, потому что я сейчас Джонни без маленького Джонни.
– Джонни!
– Я знаю, что сексуально озабочен, – не умолкал он. – Я же чувствую, как член пытается вырваться из штанов и добраться до тебя, но не знаю в точности, где сейчас мой член, а ты знаешь?
– Да, я чувствую, как он трется об меня, – хихикнула я. – Клянусь, он по-прежнему у тебя в штанах.
– Ох, слава богу! – Джонни испустил протяжный вздох облегчения. – Я уж думал, он хочет куда-то смыться. – Поерзав на месте, он добавил: – Они столько иголок вокруг него понатыкали, Шан!
– Я знаю, милый, – успокоила его я, стараясь не рассмеяться. – Это ужасно.
– Это просто жуть была, – сообщил он, энергично кивая. – Вся эта кровь, и синие яйца, и… – Он передернулся, несколько секунд смотрел на мое колено и громко застонал: – Вот
