С Зоной никогда не знаешь, сможешь ли ты вернуться. Но оставим эти разговоры на потом. Сперва нужно отыскать артефакт и Дока… — он хотел сказать ещё что-то, но в этот момент впереди послышался тихий шорох.
Они замерли, прижимаясь к стене. В тоннеле явно кто-то был. И этот кто-то сейчас двигался к ним.
— Тихо, — прошептал Гекат, его рука сжала автомат.
Беда затаила дыхание, её сердце бешено колотилось. Она прислушалась, стараясь уловить хоть какой-то звук. Шорох повторился, на этот раз ближе.
— Кто бы это ни был, он явно один, — прошептала она, её голос едва слышен.
Гекат кивнул, его глаза сузились. Он медленно двинулся вперёд, стараясь не издавать ни звука. Девушка последовала за ним, её пальцы сжали рукоять ножа.
Шорох снова раздался, на этот раз совсем близко. Мужчина резко поднял руку, призывая остановиться. Они замерли, прислушиваясь…
Тёмные
Тем временем Чёрный уже встречал гостей. Трое Тёмных, в простых серых пыльниках, стояли на пороге бывшего отделения милиции. Их фигуры отбрасывали длинные тени на стены коридора. Мужчина вышел к ним, окинул троицу холодным взглядом и замер, сложив руки на груди.
— Шух, Буча говорит, ты увёл нашего брата… — начал один из них, самый высокий, с непропорционально длинными руками и горбом, который выпирал под пыльником. Его голос звучал хрипло, словно слова давались ему с трудом.
— У Бучи есть брат или у тебя, Адыг? — голос Чёрного звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка.
— Ты знаешь, о ком я, — продолжил Адыг. — Нам нужен только Гибрид. Остальных мы не тронем. Но иначе… — Тёмный не договорил.
Чёрный молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Он знал, что Тёмные не шутят. Их слова — это не угроза, это обещание. Но он также знал, что отдавать Гибрида — значит подписать смертный приговор не только ему, но и всем, кто находился в Зоне.
— Гибрид не ваш брат, насколько мне известно, — наконец сказал он. — И никогда ни с кем из вас ранее в родственных связях не состоял.
Адыг наклонил голову, чуть сдвинул капюшон, так чтобы собеседник мог разглядеть узкое, хищное лицо. Его глаза сузились.
— Ты играешь с огнём, Шух, — прошипел он. — Буча не простит тебе этого.
— Буча может прийти сам, если ему так нужно, — ответил Чёрный, его голос звучал спокойно. Не вырос ещё тот, кто может его напугать. — Я тоже непрост, и твой Буча это знает. Иначе бы прислал не парламентёров, а группу зачистки.
Троица Тёмных замерла, их фигуры напряглись. Но мужчина не отвёл взгляд, словно окаменел. Он знал, что сейчас любое движение может стать началом доброй драки.
— Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Адыг.
— А что мне скрывать? Гибрида здесь нет. Да, я забрал его из Рыжего, подлечил, и он ушёл, — ответил Чёрный. — И если Буча хочет в этом убедиться, пусть приходит сам.
Тёмные обменялись взглядами. Затем Адыг кивнул.
— Хорошо, я передам Буче твои слова, но пока мои люди останутся следить за зданием, чтобы ты не увёл Гибрида…
Чёрный кивнул в ответ.
— Если у вас нет больше никаких дел и вы до пятницы абсолютно свободны, что ж, ваше право…
— Почему до пятницы? — Адыг резко повернулся к мужчине.
Тот расхохотался.
— Мультики надо было смотреть в детстве, а не на папкины журналы непотребства творить.
Тёмный недоумевающе почесал затылок, сплюнул и пошёл прочь. Чёрный остался стоять на месте, глядя им вслед. Он знал, что это только начало. Буча не остановится. И следующая встреча будет куда менее приятной.
— Ну что ж, — прошептал он, поворачиваясь назад. — Похоже, игра начинается…
Он подошёл к окну, заметил в ближайших кустах первого соглядатая присланного по его душу.
— Интересно, Буча думает, я такой идиот? — мужчина усмехнулся и отошёл в тень.
Вскоре он спустился вниз, в подвал. Осмотрел сперва лежащую на койке еврейку. Её ожоги стали меньше, но в себя она так и не пришла. Дыхание было ровным, но сознание всё ещё витало где-то там. Впрочем, это и неудивительно. Странным было как раз то, что она вообще выжила.
А вот Гибрид уже сидел на своём топчане и исподлобья смотрел на Чёрного. Его глаза, обычно пустые и отрешённые, теперь горели деятельным огнём.
— Ты кто такой? — хриплый голос не вязался с худощавым мужиком, что сидел, опираясь руками на край лавки.
— Можешь считать, что друг, — Чёрный вошёл в камеру и опёрся о косяк двери. — Помнишь, что произошло?
— Аномалию помню, бабу бешеную со шприцом. Беду, — он вскочил, его глаза расширились. — Беда! Где Нюта, что с ней? Она жива? — он сыпал вопросами, не давая своему тюремщику вставить даже слово.
— Жива, жива, — отозвался Чёрный, когда поток вопросов иссяк. — Сейчас где-то на пути к Пустошам…
— Ты отправил её в Пустоши?! — Сургут сел обратно и схватился за голову, его голос дрогнул. — Она неподготовленная девчонка. Ей там не выжить!
Он вскочил снова, заметался по камере, его движения были резкими, хаотичными.
— Мне нужно её догнать! — он бросился к двери, но Чёрный преградил ему путь.
— Успокойся, — сказал он, его голос звучал твёрдо, но без агрессии. — Она не одна. С ней Гекат. И они знают, куда идут.
— Гекат? — мужчина остановился, его глаза сузились. — Это ещё кто такой?!
— Думаю, ты его не знаешь, — бросил Чёрный. — Но! Он знает Зону. И он Беду не бросит.
Сургут замер, его дыхание было тяжёлым, но постепенно он начал успокаиваться.
— Но почему Пустоши? — спросил он, его голос звучал уже тише, спокойнее.
— Потому что там их меньше всего будут искать, это во-первых, — ответил Чёрный. — И во-вторых, потому что там их может найти Док. Ну или они его.
— Док? — сталкер нахмурился. — Кто тот самый Док?
— Легенда Зоны, — кивнул Чёрный, его глаза сверкнули лукавством. — Если кто и сможет помочь тебе вернуть твою человеческую суть, так это он.
Сургут молчал, его лицо оставалось напряжённым.
— И что, ты думаешь, он сможет помочь? — спросил он, его голос звучал с ноткой недоверия. Он присел обратно на лавку. — Я, конечно, не яйцеголовый, но
