что это лишь иллюзия. Вскоре они вышли к границам того, что многие именовали локацией Припять. И если переход на другие локации Зоны чаще всего был чисто символическим, то тут его было видно хорошо.
Перед ними возвышались руины старого периметра — некогда мощного заграждения, которое должно было сдерживать порождения Зоны. Высокие бетонные стены, теперь разрушенные волной Прорыва, валялись под ногами огромными кусками и уже поросли мхом, местами были разбиты до основания. Колючая проволока, ржавая и оборванная, свисала с остатков ограждения, покрытая лохмотьями Ржавых волос и Жгучего пуха. Полоса заграждения, которая когда-то была смертельной ловушкой, теперь была похожа на вспаханное поле, по которому тут и там были разбросаны огромные кратеры от взрывов противотанковых мин.
Гекат остановился, его взгляд скользнул по развалинам.
— Вот она, граница, — сказал он, его голос звучал почти с уважением. — Когда-то это считалось непреодолимым препятствием для мутантов всех мастей.
Беда молча смотрела на разрушенный периметр. Её глаза скользили по трещинам в бетоне, по следам взрывов, которые когда-то должны были остановить распространение Зоны.
— И что, это всё? — спросила она, её голос звучал тихо, но в нём чувствовалось напряжение. — Они думали, что бетон и мины остановят её? И её порождения? Это же глупо…
Мужчина хмыкнул.
— Они думали, что смогут контролировать её. Но Зона не подчиняется никому. Она растёт, как хочет. И никакие стены, никакие заборы её не остановят. Вот и профессор хочет контролировать её детей, но это невозможно.
Они прошли через пролом в стене. Остановились. Обернулись назад, перед ними открылся вид на Припять. Город-призрак, некогда полный жизни, теперь стоял в тишине, как памятник человеческой гордыне и её краху. Высокие здания, покрытые трещинами и мхом, казались огромными надгробиями. Улицы, заросшие травой и кустарником, напоминали скорее лесные тропы, чем дороги некогда процветающего города.
Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Это… это как будто другой мир, — прошептала она.
— Это и есть другой мир, — ответил Гекат. — Мир, который мы больше не контролируем.
Он развернулся, хотел было шагнуть вперёд, и вдруг замер. Его глаза сузились, а рука непроизвольно потянулась к оружию.
— Ты тоже это видишь? — сталкер повернулся к спутнице, его голос звучал настороженно.
— Вижу что? — Беда прищурилась, пытаясь понять, о чём тот говорит. Она огляделась, и вдруг заметила странное марево по кромке раскиданных тут и там обломков. Казалось, их накрыли странной прозрачной сферой, которая слегка мерцала при дуновении ветра.
— Что это? — девушка озадаченно почесала нос, её брови сдвинулись в недоумении.
— Пространственный пузырь, — откликнулся Гекат. — Теперь понятно, почему оттуда никто не возвращается практически…
— Пространственный пузырь? — Беда снова задумалась, её взгляд скользил по странному мареву. — Это что-то вроде аномалии?
— Ага, аномалия такая, — кивнул мужчина, не сводя глаз с пузыря. — Искажает пространственно-временной континуум. Зайдя в него, ты перестаёшь понимать время и пространство. Будешь думать, что прошло две минуты, а на деле — годы. Или наоборот. Или что прошёл километр, а на деле — два шага.
Девушка посмотрела на него, её глаза расширились от удивления.
— То есть… если мы туда зайдём, то можем просто… потеряться?
— Именно, — подтвердил Гекат. — И не только потеряться. Некоторые говорят, что внутри пузыря можно встретить… что-то очень странное.
— Что-то? — переспросила Беда, её голос дрогнул. — Но здесь почти всё странное…
— Да, — он пожал плечами. — Кто знает, что там на самом деле. Может, это просто слухи, а может… — он не договорил, но его взгляд стал ещё более серьёзным. — Или, теряя ориентиры, люди просто видят глюки, — решил пошутить он, чтобы разрядить обстановку.
Девушка молча смотрела на пузырь, склонив голову набок. Она представляла, как кто-то заходит туда, думая, что прошёл всего несколько шагов, а на самом деле оказывается в ловушке на годы. Или, может, наоборот — выходит, думая, что прошли годы, а на деле всего пару минут.
— И как его обойти? — наконец спросила она.
Гекат посмотрел на неё.
— Нам не нужно его обходить. Нам прямо туда, — он ткнул пальцем в направлении аномалии.
Беда замерла, её глаза расширились.
— Ты шутишь?
— Нет, — ответил он твёрдо. — Судя по диаметру, он накрывает собой все Пустоши. А значит, нам прямо в него.
— Но ты же сам сказал, что это опасно! — возразила девушка. — Мы можем потеряться, сойти с ума, или… или вообще не выйти оттуда! И как мы тогда сможем помочь?!
— Можем, — согласился мужчина, кивая. — Но если мы не попробуем, то никогда не узнаем, могли ли мы помочь. И это будет наверняка. А так… так у нас есть шанс. Иначе всё это — весь наш путь — был напрасным.
Беда смотрела на него, её сердце колотилось от ужаса. Она хотела возразить, сказать, что это безумие, но в его глазах читалась такая уверенность, что она не могла найти слов.
— Ты уверен? — наконец прошептала она, тяжело опуская автомат в руке. — Другого пути точно нет?
— Нет, — честно ответил он. — Но не переживай, кто-то да приходил оттуда, а значит, выход там есть. И мы его с тобой отыщем. Как найдём всё необходимое и Дока.
Она глубоко вздохнула, её пальцы сжали ремень автомата.
— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так…
— Тогда я постараюсь нас вытащить, ну или мы будем бродить там, будто призраки. У-у-у-у… — рассмеялся Гекат, изображая приведение. — Доверься мне. Всё будет гуд. Точно-точно…
Они подошли ближе, Беду так и подмывало коснуться рукой его мерцающей поверхности. Аномалия слегка рябила, будто приглашая войти. Беда почувствовала, как её тело слегка покалывает, будто от статического электричества.
— Держись рядом, — сказал мужчина, протягивая ей руку. — И главное, не думай о времени. Не помню откуда, но я знаю, что главное там — не зацикливаться на времени и расстоянии. Просто идти…
Она кивнула, взяла его руку, и хотела было уже перешагнуть за границу Пузыря, как вдруг позади них раздался громкий крик…
— Меня подождите!!!
В путь
— А я говорю, мне нужно их догнать! — Сургут нервно стёр со щеки каплю жирного сметанного соуса, который прилетел туда с плюхнувшегося на тарелку голубца. Его лицо
