безумную жажду.
Никогда не видела мужского органа. Ну, разве что в порнушке и то краем глаза.
Неужели в жизни он и правда настолько огромный?
Багровая головка величиной, наверняка больше, чем мой кулак. По ширине как минимум как бейсбольная бита. Оплетенный разбухшими венами, которые, кажется, пульсируют так, что гулом отдаются даже в моих висках.
Смотрю, как завороженная, забыв про всякий стыд.
Я просто настолько поражена, что не могу о чем — то думать и соблюдать приличия!
Да и почему я должна, если сам-то он приличий не соблюдает! Мог бы хотя бы в простыню завернуться, гад!
Ощущение, будто его член на физическом уровне чувствует мой взгляд. По крайней мере, он требовательно дергается, вжимаясь в живот еще сильнее. Кажется, даже еще больше разбухает и багровеет.
И будто в ответ на его реакцию у меня тут же непроизвольно поджимаются пальцы на ногах.
Мамочки.
Неужели такая вот махина способна уместиться в женском теле? Вообще в человеческом теле? И не разорвать в клочья?
Поворачивается спиной. К столу. Наливает в стакан воду из графина.
А я все так же, как завороженная, продолжаю разглядывать. Могучую спину, кажется, налитую под кожей расплавленной сталью, которая бугриться и перетекает там. На мощные бедра. И, черт, на его ягодицы! Крепкие. Накачанные. Даже там у него одни сталь мышц. Черт.
Прямо прикоснуться хочется.
Словно не человек вовсе. Античный бог, спустившийся на землю. Или сам дьявол во плоти во всей своей красе!
Но даже когда он молчит и не нависает, он этого мужчины веет какой-то просто бешенной энергией.
Опасностью. Непререкаемой силой. И, черт, просто воплощенным сексом!
Снова пересыхает во рту так, что горло будто заполнено иголками чертополоха.
Только, боюсь, уже не от жажды.
А от бешенной энергетики этого мужчины и от собственной странной, ненормальной реакции на него!
— Держи, — он поворачивается, в один шаг оказываясь стоящим прямо у моей головы.
Протягивает запотевший стакан.
Его огромное орудие тоже оказывается почти у моего лица.
Замираю, просто задыхаясь от переполняющих противоречивых ощущений. От резкого, чуть солоноватого запаха, что тут же бьет в нос, действуя на какие-то неизвестные рецепторы. Голова кружится и прямо кожа зудит.
Даже ладони потеют, когда он оказывается так близко.
Бархатная кожа в оплетении напряженных вен. И огромная головка, как запредельный организм пульсирующая прямо перед моими глазами.
Капелька смазки, выступающая ровно посередине. Даже хочется прикоснуться. Узнать, каково это странное чудо наощупь. Черт.
Встряхиваю головой, отгоняя наваждение.
Я не должна забываться.
Напоминаю себе, что еще неизвестно, кто этот незнакомец.
И что, черт возьми, он со мной делал!
И почему я ничего не помню, а в голове будто ваты напихали!
Принимаю из его рук реально ледяной стакан.
Жадно пью холодную воду, чуть ударяясь зубами о край.
Меня трясет, как в начинающейся лихорадке.
Ледяная вода служит контрастом со странным жаром, который тягучей волной разливается внизу живота и между ног…
Черт! Он и правда сам дьявол! Иначе почему я ощущаю, как стремительно намокают мои складочки, почему-то заныв и судорожно сжавшись?
Черт!
Он приближается.
Прикрываю глаза, сосредотачиваясь на стакане с водой.
Слышу, как шумно мужчина выдыхает сквозь зубы.
— Допила?
Его голос теперь звучит совсем хрипло.
Дрогнув, проливаю несколько капель воды на себя.
Он так близко, что, кажется, стоит мне поднять вверх стакан, чтобы отдать, как мои губы натолкнутся на его член.
И от этого меня реально начинает всерьез потряхивать.
Соски почему-то сжимаются так, что становится больно.
Это от ледяной воды?
Наверное.
— Хочешь еще чего-то? Есть? Или аспирина?
Чтоб ты провалился и исчез, оказавшись наваждением!
Но говорю это только в мыслях.
Когда его огромное орудие прямо у моего лица, я даже дышать боюсь.
Молча протягиваю ему стакан, отодвигаясь.
Его рука вдруг резко оказывается на моем затылке.
Впутывается в волосы, вжимает его напряженной пятерней.
Черт.
Наваждение.
Я и правда будто вылетаю из реальности!
Изумленно поднимаю на него глаза.
И в тот же миг его лицо меняется.
Ноздри раздуваются просто бешено. У самой начинает безумно колотиться сердце, глядя на то, как он жадно, рвано дышит.
Челюсти напряженно сжаты.
А в глазах…
Там пламя. Безумие. Черные всполохи и пронзающие меня огни.
— Твою мать, — глухо цедит сквозь зубы, и я чувствую, как его рука на моем затылке дергается. Подталкивает в топорчащемуся перед моим лицом члену.
— Пусти!
Изо всех сил упираюсь в его крепкие бедра.
Кожа тут же начинает гореть от прикосновения к раскаленному телу.
— Пусти!
С глухим рычанием от все же отпускает мой затылок. Делает шаг назад.
Наконец-то могу выдохнуть, а на глаза уже навернулись слезы.
На какой-то миг мне показалось, нет, я просто была уверена, что рванет на себя. Вдолбится сейчас в меня, не спрашивая. Изнасилует. Порвет.
— У тебя пиздец какие развратные глаза, ты в курсе?
Его низкий бархатный голос звучит надтреснуто. Так, как будто он и правда еле сдерживается, чтобы не разорвать.
Зрачки стали совсем черные. Дышит тяжело. На виске бьется бешено жилка, а по ней струиться дорожка пота…
Так и полыхает.
С ужасом смотрю на вздымающуюся мощную грудь.
Он вообще в таком состоянии способен что-то услышать?
— Это не повод на меня набрасываться! И вообще! Делать все то, что ты со мной делал! Мало ли, у кого какие глаза! И у меня они, между прочим, нормальные! Это ты, как самый настоящий маньяк, придумываешь то, чего нет, лишь бы оправдать себя!
Сжимаю кулаки под его
