бешенным взглядом. Мурашки по всей спине. Покрываюсь испариной.
Страшно. До чертиков страшно.
Мы здесь одни. Вряд ли кто-то поможет, если он бросится.
А выглядит именно так. Как зверь, приготовившийся к прыжку!
— А что я с тобой делал? М?
Резко дергается вперед, заставляя меня отшатнуться на самый край кровати.
Но только наклоняется к моему лицу.
Черт. Слишком близко. Его губы оказываются прямо у моих!
Его дыхаение опаляет мою кожу…
— Не знаю! — выпаливаю прямо в это огнедышащее лицо. — Похитил? Опоил какой-то мерзостью? Насиловал? Этого по-твоему, недостаточно!
— Очень развратные глаза, — повторяет он хрипло, и, снова обхватив мой затылок, таки резко дергает на себя.
Набрасывается на мои губы.
Как ураган.
Сминает.
Сносит все планки наглым, собственническим, жадным поцелуем.
Внутри все будто взрывает, когда его язык жестко, резко проталкивается мне в рот.
Вот теперь начинаю дрожать по-настоящему!
Он обжигает небо. Касается моего языка, сминая его своим напором.
Его хриплый выдох прямо в мой рот забивается где-то прямо в горле, заставляя напрячься и выгнуться всем телом. Непроизвольно. Как натянутая струна. Так натянутая, что, кажется, сейчас звенеть начну, а то и вовсе лопну!
Пальцы мнут мой затылок, а язык таранит все сильнее. Добираясь прямо до горла.
Рывком дергает на себя, не сбавляя бешенного ритма и напора. Так, что задыхаюсь.
Обхватывает все полушарие моей груди.
Сжимает пальцами сосок, прижимая еще и сверху напряженную как камушек горошину.
Теперь его твердый член упирается мне прямо в берда. Он каменный. По-настоящему каменный. Кажется, даже кость мою сейчас проломит.
В глазах темнеет.
По всему телу рябью, волной проносится жар.
И плавлюсь. Меня бросает то в мучительный жар, то в бесконечный холод. Перед глазами вспыхивают искры, особенно когда его пальцы сдавливают сосок еще сильнее, перекатывая его, потирая и снова сжимая до моих вскриков, которые он тут же заталкивает своим жадным языком прямо в горло.
Черт.
Я готова отдаться. Растечься. Распластаться перед ним!
— Пусти!
Выдыхаю прямо в его рот, извиваясь, барахтаясь в его звериной хватке, как рыба, выброшенная на воздух.
Пытаюсь оттолкнуть его лицо. Впиваюсь ногтями.
Но не помогает.
Он дергает на себя теперь уже мои бедра.
Одним рывком распахивает ноги.
Бросает на спину, впечатываясь в меня своим огромным членом. Прямо между ног. Упираясь в безумно пульсирующий болезненно напрягшийся клитор. Сминая складочки так, что перед глазами вспыхивают искры, а тело бросает в болезненную дрожь.
Глава 3
Сумасшедствие.
Больно и тягуче одновременно.
Треск ткани лупит по ушам.
Его глаза горят так безумно, что, кажется, ничем уже не остановить. Он как наркоман. Озверевший от похоти! Да и я будто сошла с ума… Вернее, не я, а мое тело!
Он же меня просто разорвет. Разорвет сейчас.
Эта мысль отрезвляет.
Кусаю его изо всех сил за язык, едва заслышав звериное рычание. Он как дикий зверь уже готов к последнему броску! А я? От меня же останутся одни ошметки!
Кусаю так сильно, что, кажется, оставлю его без языка.
Но, главное — это действует!
С глухим хриплым матом он слегка отстраняется, переставая терзать мои губы, которые горят до боли.
— Ты охренела?
Его тело все еще нависает надо мной. Придавливает своей тяжестью.
Член по-прежнему жадно и властно дергается прямо над моими размазанными им складочками, которые остро ноют.
Боже!
Да он же одним пальцем способен раздавить мне шейные позвонки!
Но, к моему счастью, он выгляди скорее изумленным, чем разъяренным!
— Это ты охренел! — набираюсь остатков наглости и смелости, сжимая руки в кулаки.
Я знаю такой тип людей. Это не люди. Опасные звери.
Многих таких видела в доме отца!
Никогда. Никогда с ними нельзя давать слабинку! Выказывать даже малейшую слабость!
Надо держаться и давать отпор! Даже если не просто очень, а просто безумно страшно!
Все эти их разговоры о том, что если быть послушным и покорным и исполнять волю таких вот властных хозяев мира, — а передо мной именно такой, явно один из самых ярких представителей этого класса, — тебе ничего не будет и все обойдется хорошо, — пустые враки. Слабаков они размажут. Сожрут и глазом не моргнут. Только продавят и будут издеваться. Ноги вытрут. Прямо о лицо.
— Вот это ты со мной и делал! Насиловал! Собираешься продолжить и дальше? Для этого меня опоил и выкрал, да?
Он замирает прямо у моего лица.
Долго, пристально смотрит. Так, что я съеживаюсь в комок на постели. Под его разгоряченным телом.
А если я неправа? Если выбрала неверную тактику? И сейчас он меня просто убьет со своим звериным рыком?
Чудовище. Явное чудовище! Но как же порочно, как же дьявольски он красив!
Это шутки, издевательства природы или самого дьявола. Специально наделить такой ошеломляющей внешностью и бешеной энергетикой того, у кого черная, ужасная душа и все нутро!
Моргает несколько раз. Будто пытается вернуться в реальность после той страсти, которая из обоих высекала искры. Выбивала пробки и разум.
А после…
Когда я уже готовлюсь к самому худшему, так и чувствуя, его огромные пальцы, сжимающие мою шею, просто запрокидывает голову и начинает хохотать.
Даже не злобно.
Искренне.
Будто и вправду веселится.
На всякий случай пытаюсь уползти подальше. К изголовью кровати. Она огромная, под стать ее хозяину. Есть, куда ползти. А там… Может, незаметно как-то убегу?
Почему — то мне кажется, что если покинуть кровать и говорить с ним стоя, а не лежа, то будет полегче…
— Эй, — хохот прекращается в один миг.
Его рука дергает меня за ногу, возвращая обратно. Ровно под его тело. Под его огромный
