За сусличным поселением – березовая роща. Настоящий белоствольный храм. Стройные сильные деревья соединяют небо и землю.
Ровные стволы образуют длинные светлые, уходящие вдаль коридоры. Лазурный купол. Густой зеленый ковер, трава колышется у пояса. Птицы летают почти над головой. Ежики смешно фыркают и после ежиного приветствия разбегаются по своим делам.
Щебечут щеглы и канарейки. Заливается трелью соловей. Порхают разноцветные бабочки, жужжат шмели. Пчелы деловито собирают нектар. Чуть позже крылатые труженицы вернутся с добычей в ульи. В укромных уголках свершится пчелиномедовое таинство, сладкая алхимия и появится ароматный мед.
Из пышных зеленых зарослей показались зайцы. Длинноухие прыгали на задних лапах и несли глиняные кувшины с молоком. Их виртуозно обучили этому гуру кенгуру. Даже с полными кувшинами зайцы умудрялись зажигательно выплясывать заячью джигу-прыгу. И-и-эх! Ноги сами пускались за ними в пляс.
– Джига-джига. Джуска прыга.Джига-джига, отжигай.Лапы выше поднимай.Харла Мурла Хримла Брай.
Следом скакали белки и тащили орехи. Медведи везли тележки с ароматным хлебом, булками и пряниками. У голодных зверей от запаха еды закружилась голова.
– Ешьте понемногу, а то живот заболит. – Пробасил медведь и ласково подхватил хромого котенка. – Экий, махонький.
Но тут же, брезгливо отшвырнул в сторону. Малыш кишел блохами.
– Извини, друг, но ты такой блохастый. – Растерялся косолапый.
– Поправимо. – Вперед вышел милый, хорошенький ежик в круглых очках.
Мордочка умная, интеллигентная. Иголочка к иголочке, чистенький, аккуратный. Вылитый отличник. Еж заговорил толково и складно. Все сразу притихли.
– Первым делом, в карантин.
– Слушаемся, Профессор.
Густая лесная чаща надежным кольцом окружает Лесной приют. Пьянят ароматы трав и свежескошенного сена. Алые маки яркими вспышками проглядывают сквозь густую траву.
Звезды васильков и солнечные ромашки колышутся в золотых полях. В реках и озерах отражаются лазурная синева небес и кудрявые облака. Кажется, небо спустилось на землю, а земля поднялась в небеса.
Облака озорники с большой фантазией копируют вновь прибывших. Одноухий в облачном исполнении превратился в единорога.
Бабочки притворяются цветами, цветы бабочками. Дрожит на ветру прекрасный бутон, но стоит лишь прикоснуться, лепестки разворачиваются, превращаясь в чудесные яркие крылья, и бутон взмывает в небо.
Красота красотой, а чистота на первом месте. Блохи-то совсем обнаглели. Верхом в Алазар приехали, кровь пили, по блошиному говорили. И теперь страшно воображали, строили из себя журналисток и артисток.
– А как насчет «противоблошиного» отвара из тридцати трех трав?
– Мы вас плохо «понимайт», – жеманно поводили лапками блохи.
– Может, вам еще и трап подать? Что ж, мы вас предупредили. – Ежик махнул рукой, и белки раздали «противоблошиное»средство.
Звери хорошо вымылись и натерли друг друга сильно пахнущей жидкостью.
– Подумаешь, какие чистюли. Беспредел. Порядочным девушкам жизни нет. – Возмущались блохи.
Бросали багаж, поспешно прыгали на землю и удирали в разные стороны.
– Подождите, красавицы, у нас и для вас полезные дела найдутся.
Блох собрали в банки и отправили в карантин, к муравьям на перевоспитание.
С гомоном и гамом на лужайке появились дети с луками, рогатками и самодельными копьями. Некоторые плохо ходили или ехали на инвалидных колясках. Но стоило лишь приподняться, чуть оттолкнуться от земли и словно крылья вырастали за спиной. Дети ловко подпрыгивали, зависали в воздухе и на деревьях. С наслаждением парили и выписывали самые невероятные фигуры.
Из леса выбежал табун лошадей. Дети плавно приземлились прямо им на спины. Кони явно радовались своим хозяевам и резво гарцевали. Кошки и собаки бросились в рассыпную.
– Стойте, чего испугались? Они тоже отказные. – Поднял лапы Профессор.
– Разве дети бывают отказные?
– Бывают. – Словно эхо отозвалась маленькая, худенькая девочка с мелкими шрамами на лице, приземлившись рядом с Лаймой.
– Сразу видно, от гнилой яблони яблочко. —Послышался чей-то ехидный голос.
– Кто это сказал? —Рявкнул Одноухий. – Тогда вы и все ваши хозяева такие. Ты вот, чья? – Вожак ткнул лапой в первую попавшуюся облезлую кошку.
– Мой хозяин умер.
– Ты?
– Родился в подворотне. – Гавкнул черный щенок.
Одноухий подошел к детям.
– Ты?
– У меня мать с отцом пили, я сам из дома ушел.
– Ну, вот, а сказали все отказные. А тут и беглецы есть, оказывается. – Проворчала Лайма.
– Моя мама слабой оказалась и ее обманули. – Маша решительно вышла из толпы.
– Тоже пила?
– Нет.
– Наркоманка? – Вопросы посыпались как горох.
– Нет.
– Так почему, почему она тебя бросила? Как ее звали?
– Нина.
– Кто она? Кем работала?
– Уборщицей.
– Она умерла?
– Нет.
– Расскажи, расскажи нам про Нину.
Все и дети, и звери, столпились вокруг Маши. Коней напоили и накормили.
2. Про Нину
«Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь, и умеем любить. На самом деле очень часто мы умеем только лакомиться отношениями».
+
«…единственный способ возродить человека, единственный способ дать человеку возможность раскрыться в полноте – это его любить;
любить не за его добродетели, а, несмотря на то, что он не совершенен, любить не за что-то, а просто потому, что он человек, и потому, что человек так велик
и так прекрасен сам по себе».
Митрополит Сурожский Антоний
– Мы родом из провинции.
– Нашла чем удивить. Тут все родом из провинции.
– Тише.
– Нина родилась поздно. Роды были тяжелые. Девочке поставили при рождении диагноз умственная отсталость.
– Дурочка?
– Я ж говорил, больная.
– Или вы замолчите, или…
Звери притихли.
– Учеба давалась трудно. Мама Нины (моя бабушка) забрала ее на домашнее обучение. Когда Нине исполнилось 12лет – мама умерла. Нину приютили старшие сестры, сначала одна, потом другая. Но девочка всем мешала.
– Лишний рот.
– По углам горе мыкать, знамо дело.
– Дворняжка, одним словом.
– Молчать и слушать, если спросили. – Под строгим взглядом вожака гвалт прекратился.
– В 16 лет Нина стала жить одна в квартире мамы, доставшейся ей по наследству.
– Крыша над головой, свой угол. Здорово. – Опять одобрительно загудела толпа.
– Утроилась на работу уборщицей. Работала и жила, сама себя содержала. Кошка у нее была – Сима и собака Жулька.
– Я в Калуге жил с дворничихой, тоже хорошая женщина была. Даже сосиски мне покупала с зарплаты. —Вздохнул лохматый пес по кличке Седой. – А потом у нее сын погиб, на машине разбился. У дворничихи сердце заболело, инфаркт. На скорой увезли и все.
– Что все?
– Неделю ждал, так и не вернулась.
– Однажды Нина повстречала добрую женщину. – Продолжила Маша. – Мама всех называла «добрые люди».
– Как Иешуа, в «Мастере и Маргарите». – Вставил Седой.
Уж очень хотелось подзаборному и бездомному, беспородному псу блеснуть эрудицией, выделиться из толпы.
– И откуда мы только такие образованные? – Фыркнула Лайма.
– У меня первый хозяин студент филфака был.
– Да я гляжу, ты бывалый. Его тоже скорая увезла?
– Не-а. Женился. А жена меня выгнала.
– Бывает.
– Женщина сказала Нине, что можно продать эту квартиру и купить другую, в Москве. А в Москве, мол, все живут хорошо. У Нины в Москве где-то жила тетя. Моя мама написала доверенность на продажу квартиры. Знакомая квартиру продала, получила деньги. И сразу занялась организацией поездки.
– Дорогая моя, я тебе и в Москве во всем помогу. Только в один вагон билетов нет, едем в разных. – Объяснила маме знакомая.
– Уж точно, дорогая. —Опять заметила Лайма. – Квартиру то прикарманила. Развела по полной программе. У твоей мамы, наверное, все люди добрые и хорошие.
– По приезду в Москву мама и эта женщина договорились встретиться у памятника на вокзале. Нина прождала у памятника до вечера. Но женщина как в воду канула. Так Нина очутилась одна в чужом городе, без денег и прописки. Всю еду, какая с собой была, отдала кошке с собакой.
– Она их с собой в Москву потащила?
– Конечно. Устроилась посудомойкой в кафе. Там же и ночевала. Жулька и Симка поселились в подвале дома по соседству. Мама их кормила. Потом познакомилась с парнем, влюбилась. Парень жил с родителями. В скором времени Нина забеременела. Родители парня их выгнали. И они начали скитаться. То одни приютят, то другие, а на дворе – зима.
