о том, что у Нади вообще-то нет ключей, а Дима так рано прийти не мог, посетила Таню, когда она уже дошла до их с мужем спальни…
Она застыла в дверях, ощущая себя исключительно нелепо – уж сколько тысяч раз обыгрывался этот сюжет во всевозможных книгах, пьесах, фильмах… Столько, что в зубах навяз.
Нет, ну правда, что может быть более нелепым? Только ситуация, когда это происходит с тобой! И это нельзя выключить, как дурацкий сериал, нельзя перелистнуть страницу или уйти со спектакля.
Надя увидела подругу первая. И именно тогда Татьяна поняла, что её восприятие жизни было просто пустым местом – никогда не существовало тех людей, которых она себе придумала и пустила в свою жизнь. Были совсем другие!
Это какая-то незнакомая ей Надя злобно и торжествующе смеётся, а потом рассказывает ей, что всё вовсе не случайность, что у них с «Димасиком» давно роман.
А муж, её любимый муж, вместо того чтобы как-то опровергнуть слова Нади, сказать, что это ошибка, досадливо пожимает плечами и говорит,:
– Тань, ну не делай такое лицо! Ты ж всё знала давно, а раз знала, должна была соображать – нечего раньше времени приходить, если не хочешь попасть в дурацкую ситуацию.
Таня не очень хорошо помнила, как собирала свои вещи, как упаковывала их в подаренные на свадьбу чемоданы, как изо всех сил сдерживалась, чтобы не зареветь в голос. Как приехала к матери и расплакалась уже там, вместо утешения получив гневную отповедь о том, что она дура, да ещё помешала семейному ужину!
– Так, хватит реветь! Вечно в облаках витала, немудрено, что брякнулась! Пару дней можешь побыть у меня, а дальше – снимай квартиру и перебирайся туда, у меня Семён не очень любит, когда гости с ночёвкой остаются, да и сестре ты мешать будешь.
Таня прекрасно понимала, что отчим и сестра не в восторге от её возвращения в квартиру, так что только кивнула.
Она держалась изо всех сил, заставила себя ездить и смотреть предложения квартир, только поздним вечером возвращаясь на диванчик в комнате, которая когда-то была её, а теперь стала принадлежать её сестре.
Силы закончились, когда она, всё-таки доехав до матери и забрав вещи, вернулась в съёмную квартиру. Втащила чемоданы, пакет с продуктами, заперла дверь, а потом съехала по стене на пол и заплакала.
Видимо, слёз накопилось так много, что они полностью обессилили Татьяну, и она не заметила, как уснула.
Проснулась в темноте, даже не сразу поняла, где находится, а сообразив, устало перевела взгляд на окно, в котором среди молодой листвы светился фонарь.
– Ну и что мне теперь делать? А? Я же никому, НИ-КО-МУ не нужна!
Тихий шорох, раздавшийся справа, заставил Таню вздрогнуть.
Глаза уже привыкли к темноте, но Таня никого не видела. Шорох повторился, и разом вспомнились странности, которые происходили с хозяйкой этой квартиры, и её слова…
– Кто здесь?
«Глупый вопрос, когда он адресован пустоте…» – подумалось Тане.
Но ответ она всё-таки получила.
– Я… я здесь! – голосок тонкий, совсем тихий, и раздаётся откуда-то снизу и из угла.
– Кто? – Таня перепугалась всерьёз. Одно дело, когда ты просто слышишь шорох… ну, мало ли что может пошуршать на досуге, а другое – когда этот шорох вполне реален, разумен, да ещё и разговаривает! – Покажись!
– Ну, кто-кто… я… – снова непонятно объяснил «шорох» и добавил: – Показаться могу, только ты в меня ничего не бросай, ладно?
Парадоксально, но Таню это как-то успокоило… Если этот кто-то её опасается, то… то, наверное, ей самой можно немного меньше бояться, да?
– Бросать ничего не буду, – пообещала Таня, не совсем осознавая нереальность происходящего. – Выходи!
Нечто совсем небольшое выдвинулось из темноты, надёжно укрывающей угол, и Таня тут же машинально зашарила рукой по полу в поисках того, чем можно было бы бросить.
– А обещала, что не будешь! – укоризненно вздохнуло нечто, вышедшее на более светлое место. – Эх ты… А я-то думала, может, с тобой можно будет спокойно пожить… – нечто развернулось и собралось было нырнуть обратно в темноту, но Таня, сама не ожидая этого от себя, вдруг сказала:
– Погоди! Не уходи!
– Зачем? Чтобы ты нашла что-то тяжёлое и бросабельное? – невесело уточнило это самое непонятно что.
– Нет, я просто не ожидала… хотя… это я, наверное, сплю, да? Сплю, и мне всё снится!
– Как вы, люди, любите всё на сны списывать! – неожиданно ворчливо отозвалось нечто. – Они, конечно, много чего могут, но нельзя же их обвинять во всей реальности, которую вы не хотите принимать! Хотя что с тобой говорить… Ладно, пошла я, раз ты не можешь…
– Чего я не могу? – немного даже обиделась Таня.
– Посмотреть на меня и при этом ничем не бросаться, не визжаться и на сны не кивать! – строго ответило существо.
– Нет слова «визжаться», – машинально заметила Таня.
– У вас нет, а у нас – есть!
– Да у кого у нас-то? Кто ты такое? – тут она вспомнила, что существо говорило о себе в женском роде, и поправилась: – Такая?
– Ну кто… сама посмотри! – небольшое существо прошло ещё чуть вперёд, и Таня облегчённо выдохнула:
– Ты мышь?
Мышей она как ветеринар абсолютно не боялась, не хватало ещё. Мысль о том, что мыши вообще-то не опасны, ну, если здоровы, конечно, сразу её утешила.
«Можно не опасаться», – транслировал мыслительный процесс своей владелице.
Зато следующая мысль, которая настырно постучала предыдущую, заставила Таню припомнить, что все те мыши, о которых она читала, которых видела, и даже иногда лечила, все они как одна по-людски не говорили!
«Кажется, пора опасаться очень-очень! – подумала Таня, машинально подтягивая поближе ноги. – Это какая-то странная, неправильная мышь! Может, больная? Или мутант?»
– Да не трусь ты! – снисходительно заявила странная мышь. – Я не мышь вовсе!
– Ээээ, а кто? – Таня прикинула, что в пакете с продуктами есть приличный кусок сыра… Может, удастся отвлечь мышь-мутанта?
– Я – но́рушь! – гордо ответила Танина собеседница.
– Никогда не слышала про таких! – честно призналась Таня.
– Слышала, конечно! Про нас все всегда слышат, но потом не понимают, о ком идёт речь… Кстати, а почему ты тут сидишь на полу? И что у тебя такое пахнет очень-очень-вкусно-сырно?
Хоровод мыслей, закрутившихся вокруг идеи отбиваться сыром и бежать, как-то споткнулся и затормозил.
– Почему я тут на полу сижу? Потому что муж изменил с лучшей подругой, а маме я мешаю – у неё другая дочь, которая во всём лучше, чем я, и муж, который не любит гостей. И идти-то мне больше некуда!
Слёзы снова навернулись на глаза, Таня всхлипнула и…
– Нее, девица-красавица, так никто не делает! Ты сначала кашку свари, меня угости… хотя… – деловито перебила сама себя мышь, которая не мышь, а кто-то другой. – Ладно, можно и по-другому, с кашей ты полночи провозишься!
– Ккккааак по-другому? – всхлипнула Таня.
– Вставай, иди на кухню, не-не, не просто так иди, мешок свой забери,
