не мне же его таскать! Ага, правильно! А теперь давай посмотрим, что там у тебя. Я говорю, посмотрим – мне тоже покажи! – командовала странная зверушка.
Глава 2. Зaгрызaние стресса
Ощущение странности происходящего догнало Таню в кухне.
Да, хозяйка квартиры говорила всё верно – кухня была старомодной. Чистенькой, уютной, но старомодной – старенькая мебель, явно родом из СССР, белый кафель над плитой и мойкой, кружевные занавесочки.
Посуды был необходимый минимум – эмалированный чайник на плите, две кастрюльки, старенькая сковорода, несколько тарелок и одинокая чашка с цветочком на боку.
Короче, типичная квартира, оставшаяся современной девушке в наследство от бабушки-пенсионерки.
Обстановка была настолько обыденной, что Таня невольно покосилась вниз, уверенная, что недавняя собеседница ей просто померещилась.
Нет, ну правда, что за ерунда? Говорящая мышь!
– И чего ты застыла? Выгружай продукты, вон холодильник стоит и даже работает! – норушь с видом хозяйки, знакомящей гостью с обстановкой, решительно помахала лапкой в сторону названного предмета.
– Аааа, ну да… холодильник! – видимо, сознание было настолько перегружено последними событиями, что решило ничему не удивляться, а то так и с ума сойти можно.
– Эээй, погоди! Ты ж мне покажи, что там у тебя! – заторопилась норушь.
Таня послушно присела рядом с пакетом, раскрыла шуршащую горловину и начала доставать покупки.
– Ага, хлеб, сыр, колбаски кусочек – это хорошо, это правильно… Лимон… это я не ем. Овсяное печенье – приятно, чай, а это чего? А, вижу, кофе. Так, а тут что?
Таня заворожённо наблюдала, как мышь копается в её продуктах…
Мышь! Переносчик всего, что только можно и нельзя!
Ветеринарный разум кипел и обливался горючими слезами, но Таня упорно не слушала его призывы поймать эту чокнутую зверушку и выкинуть куда-нибудь подальше.
– Так, с тобой всё понятно! – норушь вылезла из пакета и внимательно посмотрела в лицо Тане. – Доставай сыр, колбасу, хлеб и огурчик – я видела там на дне пакет с ними. Ещё нужно печенье. Всё остальное убирай.
Таня послушно достала требуемое, убрала ненужное с точки зрения норуши, правда, лимон, чай и сахар оставила – её начало ощутимо подзнабливать, так что хотелось горячего чая с лимоном.
Она сходила к чемодану за своей чашкой, которую машинально прихватила из дома – не хотелось, чтобы её касались те, кто там остался, и пришла назад, снова изумившись мыши…
«Может, мне мерещится?» – подумала она.
Вообще, ощущение нереальности только усиливалось от обыденности картины – вот на столе разложены порезанные сыр и колбаса, рядом хлеб. Вот чашка, её родная и любимая чашка, вот лежит радостно-солнечный лимон, а рядом…
– Ээээ, может, мышам не надо на стол? – осторожно уточнила Таня. В конце-то концов, кто знает, как обращаться к тому, что мерещится?
– Мышам однозначно не надо! – авторитетно объявила Танина собеседница. – Но я не мышь! Я – норушь!
– Извини… я не знаю, кто это! – Таня смотрела на голубоватые язычки пламени под чайником, словно ничего более интересного и захватывающего в жизни своей не видела.
– У тебя шок, соображаешь ты не очень хорошо, поэтому я тебя прощаю. Дальше буду обижаться! Понятно? – строго спросила эта самая немышь.
– Ээээ, понятно! Но, может, ты мне всё-таки объяснишь, кто ты и почему говоришь? А то, по-моему, у меня стресс только усиливается – я никогда про вас не слышала.
– Неее, он у тебя уже до точки дошёл, иначе ты на меня не так реагировала бы! – авторитетно заявила немышь. – Говорю я потому, что все норуши так делают – это наше свойство. А кто такие норуши – это разговор долгий и непростой. Короче, пока не забивай себе голову, это мы потом обсудим, лучше расскажи, что с тобой случилось?
Наверное, именно это Таня и хотела услышать – вопрос, заданный неравнодушным тоном без заведомого осуждения. Она так и не дождалась его от матери, а услышала от невидали и небывальщины…
«Ну и ладно! Положим, я немного того… с ума сошла. А что делать? Мне очень надо поговорить, может, именно потому мозг и придумал говорящую мышку-норушку. Ой, наверное, потому и норушь!»
Зацепившись за что-то знакомое, Таня ощутила, что ей стало полегче воспринимать окружающую действительность, ну, или воображаемую собеседницу.
– Ты чего молчишь-то? – норушь хозяйственно вытерла передние лапки о бока, внимательно осмотрела их, признала достаточно чистыми и поволокла к себе приличных размеров кусок сыра с тарелки. – Говори давай! Просто так люди навзрыд не рыдают и на полу в слезах не засыпают. Обидели?
Таня горестно покивала головой и начала рассказывать.
Норушь, сидя напротив Тани на краешке стола, чинно ела сыр, время от времени качала головой, в особо волнительные моменты рассказа с сожалением откладывала недоеденный кусок в сторону и всплёскивала чистенькими розовыми лапочками с аккуратнейшими коготочками.
– Вот… и я же оказалась виноватой! – закончила Таня.
– Конечно, оказалась! – убеждённо ответила слушательница. – Не мог же этот мерзяк сказать, что это он виноват. Погоди… а у тебя что, родных нет? Совсем?
– Почему? Есть.
– Живут далеко?
– Нет, в Москве. Просто… просто мама вышла замуж, а её новый муж считает, что его семья – это жена и его дочь – моя младшая сестра. А я-то ему кто? Я мешаю. Квартира там двухкомнатная, в одной комнате мама и отчим, в другой мы с сестрой жили… Ну, то есть когда-то я жила одна, а потом родилась сестра, а вот сейчас она там одна, и я там лишняя. Вот и…
– И твоя мать это приняла? – тихо спросила норушка.
– Да, – Таня неловко пожала плечами. Нет, человеку она это не сказала бы, но мышке, которая не мышка и вообще просто плод её стрессующего воображения… почему бы и не сказать?
Норушь осуждающе покачала головой.
– Извини, конечно, но такие вещи я никогда не пойму! Как можно своего норушонка из норки выбросить? И вообще, почему ты не ешь? – возмутилась она.
– Да мне как-то и не хочется…
– Что значит, не хочется? Погрызи хотя бы свой бутерброд! И сырку на него сверху положи, чего ты скромничаешь? Давай-давай! Нет, не этот кусочек, он же прямо прозрачный! Сыр – он явление дырчатое, если его тонко резать, вообще не сыр получится, а кружавчики какие-то!
Таня послушно взяла кусок потолще – в конце-то концов, кто она такая, чтобы спорить с плодом своего воображения?
– Вооо, так уже лучше! Понимаешь, когда что-то такое случается, надо погрызть!
– Заедать стресс вредно, – уныло отозвалась Таня.
– А его и не надо заедать! Надо ЗАГРЫЗАТЬ! Чуешь разницу? Ты его делаешь слабее, а так – ты ничего не ешь и слабеешь сама! Вот! Вот так, правильно! И печенье грызни, представь, что это твоё расстройство, и укуси его! Чего стесняться-то? Боишься расстройство расстроить? – иронично предположила норушь, подтянув к себе недоеденный кусочек сыра.
Таня не стала спорить, рассказывать, что подобное заедание вредно для здоровья, припоминать Хичкока, который всю жизнь был круглым именно по этой причине. Не стала, потому что вдруг поняла, как проголодалась, – конечно, два дня почти ничего
