не ела, только чай пила и вчера на ужин впихнула в себя ложки три супа…
Сквозь яркую весеннюю листву светился фонарь, чайник уютно пофыркивал на плите, колбаса была свежей, сыр вкусным, хлеб мягким. Стресс загрызался только так, запивался горячим чаем и почему-то слабел, словно разжимались острые когти, беспощадно вцепившиеся в её горло.
А ещё стало проще говорить…
– Понимаешь, я же правда верила, что муж меня любит! Он всегда так и говорил, да и вёл себя… Я не понимаю, зачем? А Надя? Мы же дружили с раннего детства. Она… у неё в жизни тоже сложно – так же, как у меня, родители развелись, вот мы и поддерживали друг друга. Она всегда говорила, что рядом со мной тепло, она согревается. Я не понимаю, как так вышло? Почему она такое сделала?
– А когда ты замуж вышла, она как это восприняла? – почему-то мышь, ой, ну, то есть норушь, выглядела абсолютно естественно, сидя у тарелки с сыром и задавая вопросы Тане.
– Сначала злилась… Она красивая, а я – обычная, ей всё казалось, что Дима со мной встречается несерьёзно, ну, что обидит… А потом пообщалась с ним и сказала, что одобряет.
Таня вспоминала события недавнего прошлого и вдруг поняла, что воспринимаются они как-то иначе… словно показываются иной стороной.
Да, вот яркая Надя с недоумением смотрит на Таниного ухажёра. А почему? Может, потому что возмущена – как он мог обратить внимание не на неё, а на менее эффектную Татьяну? А дальше недоумение сменилось раздражением… Да, именно так подруга восприняла известие о том, что ухажёр сделал Тане предложение.
– А её никто замуж не звал… Получается, она попросту разозлилась и позавидовала? Но… почему? Мы же столько лет дружили!
– Потому что не надо греть змей! – вдруг уверенно сказала норушь. – Ну что ты так смотришь? Если люди, которые находятся рядом, которые вроде как близкие, которым ты веришь, но как только у тебя оказывается что-то им лично нужное, плевать они хотят на тебя и твою жизнь. Они не в состоянии принять то, что у тебя что-то лучше, чем у них.
– Может, я что-то не так сделала…
– Конечно, не так – ты кое-что важное не заметила! Как только ты понимаешь, что тебе завидуют, надо держаться от этого человека подальше, иначе ты будешь его греть, помогать своим теплом, а он тебя будет стараться укусить побольнее, как та змея… Твоё тепло для таких – повод для их агрессии.
Норушка вздохнула.
– Вы же меняетесь. И не только сами меняетесь, но и люди вокруг тоже. Нельзя жить с закрытыми глазами, решив раз и навсегда, что вот это твоя подруга… Есть ведь не только ты, но и она! Её мнение. А это самое её мнение оказалось завистливым и жадным. Или вот ты думала, что твой муж – это навсегда! А если он тоже меняется и превращается в кого-то незнакомого?
– Ты так говоришь, будто много кого знаешь! – невесело рассмеялась Таня.
– Знаю, конечно. Я же не только тут бываю, а по всему дому бегаю… Знаешь, как много можно увидеть, когда люди думают, что за ними никто не наблюдает? Ээээ, да ты сейчас уснёшь! Давай-давай, иди в комнату, там диван хороший.
Таня помотала головой – не хотелось терять эту игру собственного воображения.
Нет, ну правда! Жалко же. Когда ещё можно поговорить с мышкой-норушкой?
– Мышка-норушка, как в сказке про Машу и медведя… – пробормотала Таня, засыпая. – И колокольчик там был. Медведь играл в жмурки…
– Ну вот, а говоришь, что не знаешь, кто такие норуши! – покачала головой Танина «игра воображения». – Всё вы знаете, только забыли, и вспоминаете или когда детям да внукам рассказываете, или когда в полусне! Ээээхх вы!
Норушь пробежала по спинке дивана, заглянула в лицо спящей Тани и покачала головой:
– И сыр в холодильник не убрала. И печенье не прикрыла… Ну ладно, я присмотрю – жалко же девочку. Да и дому кто-то нужен – правильный!
Она хозяйственно пробежала по дому, насмешливо пофыркала, вспоминая визит той разодетой фифы, которая так презрительно смотрела на норушный дом, по недоразумению доставшийся ей в наследство.
– Тоже мне… бабушатник! Да что бы ты ещё понимала, дурищa! А была-то такой славной девочкой… И откуда что берётся? Никогда я этого не пойму! Ну да ладно, зато она привела в дом Таню. А вот как с ней получится – аж самой интересно!
Утром Таня даже не сразу осознала, где находится. Правда, ей было так спокойно и хорошо, так уютно и мирно, что хотелось завернуться в плед и спать ещё пару-тройку лет!
Именно плед и помог вспомнить – это был подарок мужа на первую, и как теперь очевидно, последнюю годовщину их свадьбы.
– Зачем я его взяла? Наверное, автоматически! Надо было оставить… Сегодня пойду и куплю новый! – решила она. – Забавный мне вчера сон снился. Про мышку-норушку-говорушку… Даже жалко, что это был сон! Хотела бы я такую мышку наяву повстречать! Но… но я уже взрослая, в сказки верить поздновато!
– Правда? – довольно-таки мрачно уточнил кто-то.
– Ну да… – уверенно начала было Таня, а потом, повернув голову к окну, замерла на месте. – Ой, мамочки…
– Потрясающе! Вчера она со мной полночи разговоры разговаривает, а сегодня словно первый раз увидела! – сидя на подоконнике, возмущённо ответила ей…
– Мышь, ой, то есть норушь! Мне что, вчера не мерещилось? – ахнула Таня, схватившись за виски.
– Нет, ну это же даже невежливо! Мышью обозвала, в мерещении заподозрила, ещё сыром попрекни, который мы вчера с тобой грызли! – хмуро выдала слишком крупная для мыши и явно отчётливо говорящая… норушь.
Таня теперь отчётливо видела, что это существо наверняка не плод её воображения… ну, или ей пора лечиться в специализированном учреждении.
– Так, с тобой всё понятно! Ты такая же, как… как почти все вы! – оскорблённо воскликнула её собеседница. – А раз так, ПРОЩАЙ!
Она шустро шмыгнула по подоконнику, стремительно спустилась по занавеске вниз и метнулась в коридор.
– Стой! Стой, пожалуйста! Не уходи! Я… я не хотела тебя обидеть! Просто… в это же сложно поверить.
– Ты уж как-нибудь сама реши, просто тебе или нет! – возмущённый голосок из коридора подстегнул Танины способности к убеждению.
– Я тебе верю! – ночной разговор вспомнился так отчётливо… – Пожалуйста, не уходи! Ну пожалуйста!
Так отчаянно хотелось возвращения дивного чувства предвкушения чего-то приятного впереди. Оно бывает в детстве, а потом приходит всё реже и реже…
– Я… я хочу, чтобы ты попробовала разные сыры. И крекеры, и что ты ещё любишь? Мне так нужно с кем-нибудь поговорить!
Невольно вспомнилось холодное и раздражённое выражение на лице мамы и презрительное фырканье сестры. Нет, с ними говорить уже не хочется…
– Я хочу с тобой поговорить! – уверенно поправилась Таня. – Мне… мне больше не с кем. А ты мне вчера так помогла! Спасибо тебе!
– Ну, раз
