— Что? — спросил он, обидевшись на отсутствия ее интереса.
Элис улыбнулась.
— Просто думаю.
— О чем, бл*ть, ты думаешь?
Она ударила его по руке.
— Ты такой капризный ублюдок.
— Дерьмо, — проворчал он. — Ты думаешь о той цыпочке снова, да? Так, когда я с ней познакомлюсь?
Элис задумалась.
— Это может быть неудобно.
У Мэддокса была блестящая идея.
— Эй, ты думаешь, она может…
Он почувствовал удар острым локтем, прежде чем он сказал еще слово.
— Я говорила тебе, — терпеливо объяснила Элис, — она не плавает в этих водах.
Было слишком поздно. Мэддокс уже был очарован мыслью.
— Ты могла бы убедить её. Эй, если ты ей достаточно нравишься, то она захочет, осчастливить тебя, как не фиг делать.
— Но Мэд, милый, никто особенно не хочет осчастливливать тебя, как не фиг делать.
Он схватил в охапку ее задницу.
— Ты зажгла меня, детка.
Элис вздохнула и Мэддокс закатил глаза, раздражаясь, что она вот-вот снова разъяснит истины. Никто не нужен, чтобы разъяснять истины Мэддоксу МакЛеоду.
— Смотри, Мэддокс, мы провели чертовски хорошее время, — она приподнялась на локте и серьезно посмотрела на него. — Но когда ты находишься в отношениях, ты прекращаешь случайный трах.
Он улыбнулся ей. Он знал, какой эффект оказывал на женщин. Несмотря на ее усилия не поддаваться, уголки рта Элис дрогнули, и он увидел, как ее глаза сканируют крепкие мышцы его тела.
— Я не выбираю случайных, — напомнил он ей.
Она задумалась. — Нет, ты нет, — они встретились при непривычных обстоятельствах. Она была репортером и приехала в Куартцсайт для интервью с Промиз, девушкой Грея. Там было много безбожничества и дерьма, и Мэддокс был счастлив, что ублюдки, ответственные за все это, теперь за решеткой. Но в ту секунду, когда он увидел Элис Картер, сидящую в том дерьмовом баре, хмуро смотрящую в свой ноутбук, он понял, что она та, кто просто должна у него быть.
Она немного наехала на него, когда упомянула, разрыв с подругой, но, к счастью Элис играла за обе команды. Теперь, если бы он только смог убедить ее кинуться в бой в презентации его персоны, и потом он возблагодарит Господа и станет мормоном, по крайней мере, через день или два.
Она посмотрела на его руку, как он специально провел по шелковистой коже ее левой груди. Потом оттолкнула его и начала искать свою одежду. Мэддокс понял прозрачный намек и перевернулся на спину, перекрещивая и закрывая руками глаза. Веселье закончилось.
Элис недовольно ответила. — Черт побери, у тебя никогда раньше не было отношений?
Она говорила о кое-чем другом, чем валяться на простынях. Мэд знал, что она хотела его до чертиков, но это было тем, чем было. Быстрая вспышка или две, и он возвращался на свой байк, несущийся вперед по пустынному шоссе. О, он не жаловался. Элис была слишком сложная. У него не было сил справляться с ней, с этой точки зрения. Честно говоря, у него действительно не было воли для ссор в этом плане, с любой женщиной. Он открыл двери к морю боли. Он уже знал все об этом.
— Отношения, — он нахмурился, пробуя слово на вкус, и уставился на потолочные балки.
— Да, — Элис пихнула его ладонью. Она поднялась на кровати и села, скрестив ноги. Она всегда пахла ванилью. — Знаешь, это когда люди держаться за руки и говорят друг другу «Я люблю тебя», не обращают внимания, когда чьи-то чужие волосы засоряют твою раковину. Это отношения.
— Ой, милая, — он взял ее за руку. — Я не знал, что тебя это настолько заботит.
— Пошел ты, — она пихнула его снова, но улыбнулась. — Нет, на самом деле, Мэд. Ты никогда ни в кого не влюблялся?
Он отвернулся от нее. — Нет.
Элис положила подбородок ему на плечо. — Я думаю, ты лжешь, — тихо сказала она и поцеловала его в щеку. — Я думаю, что что-то или кто-то ужасно с тобой обошелся однажды, и вот поэтому ты скачешь от киски к киске, как будто пытаешься одурачить свой член.
Мэддокс вскочил с кровати и умчался. Элис поперхнулась, он чувствовал, её взгляд на себе, когда начал яростно пробираться сквозь беспорядок вещей, разбросанных на полу. — Что, черт возьми, ты делаешь? — непонимающе спросила она.
— Уже поздно, Эл. Я одеваюсь и отправляюсь в свой гребанный путь, — он нашел свои джинсы и надел их. Его боксеров нигде не было видно, но х*й с ними. Мэд надел футболку и растянул выцветшую надпись Отступники. Темные волосы прошлись задепились заподбородок. Он знал, как лихо это действует на слабый пол, но его волосы развевались, как флаг, на открытой дороге и мешали зрению. Он не смог найти бандану, чтобы завязать её, когда будет возвращаться отсюда, ну и х*й с ней тоже.
— Мэд, — Элис тихо потянулась к нему. — Слушай, я извиняюсь. Я была сукой, — она действительно выглядела жалко, когда попыталась затащить его обратно. — Почему бы нам не перехватить немного еды, прежде чем уедешь?
Мэддокс покачал головой. — Нет, я думаю, что мы здесь закончили.
Элис вздохнула и прикусила губу. — Мы же друзья, Мэд. Так ведь?
Он остановился, повернувшись к ней спиной. — Да, знаю, Элис.
Потом он ушел, неумышленно хлопнув дверью ее квартиры, прежде чем она смогла ответить. Он услышал скрип открывшейся двери и ее голос, зовущий его, но он быстро шел вперед, не останавливаясь, пока не добрался до своего мотоцикла в душном гараже. Затем Мэд остановился, только лишь для того, чтобы перемахнуть ногу через горячее сиденье, завести двигатель, и рвануть. Он даже не смотрел, проезжал ли какой-либо транспорт.
После того, как он выехал из загазованного Феникса, то почувствовал себя лучше. За западной окраиной движение было не плотным, и это было хорошо. Мэддокс увеличил скорость и попытался выкинуть ее из мыслей. Ее туда не приглашали, и воспоминание о ее теле или сладкие переливы ее голоса тоже. Это не была вина Элис, и Мэду было немного жаль, что он поступил так, как поступил. Он поверил ей, когда она обещала свою дружбу, но есть некоторые вещи, которые он не мог рассказать. Даже Отступникам. Единственный, кто знал, Орион, и только потому, что Мэддокс по-пьяни выпалил все это однажды ночью. Мэд вспомнил ясно, как днем, как Глава мотоклуба Отступники уставился на него этими пронзительными ярко-голубыми глазами.
— Мэддокс, — прорычал он. — Лучший способ для мужчины остаться целым — держать своих чокнутых в прошлом.
Черт, он даже не был мужчиной, когда познакомился с ней. Восемнадцать лет, не делает из человека мужчину, хотя в то время он утверждал иначе. Это был его последний год в средней школе, когда она появилась в Раздор-Cити, обжигающая и нервная. Она, казалось, тут же возненавидела его.
