— Прикалываешься, я них*ра не говорю по-испански, — раздраженно прошипела она впервые, когда они встретились, давая понять, что она не даст ему поблажек.
Мэддокс сложил руки в притворном извинении, но, если по правде, то она завоевала его прямо в тот момент. Мрачно красивая, пахнущая духами и бальзамом, она, казалось, думала, что изучила его, и ей не нравилось то, что она видела. Она была для Мэддокса неотразима. Он никогда не встречался с девушкой, такой интеллигентной и невосприимчивой к его привлекательности. Это было настолько мило, когда он обнял её в первый раз.
Мэддокс прищурился на заходящее солнце, пока его глазам не стало больно. Он не думал о ее имени. Она была причиной, почему он никогда туда не приезжал, независимо от того, сколько раз старик просил вытащить свою усталую задницу из Куартцсайта, чтобы он мог увидеть своего младшего сына.
Габриэла.
Мэддокс закрыл глаза на несколько мгновений и рисковал разбиться на I-10, вывернув свои кишки наружу. Это было несколько проклятых слогов для Мэддокса МакЛеода.
Когда он открыл глаза снова, приблизилась фура, громыхая, как сучье отродье. Мэддокс ускорился и наклонился вперед, чтобы горячий ветер расчесал его волосы, откинув их назад, с его лица.
Несмотря на все обиды, которые исходили от этого имени, Мэддокс не мог заставить себя ненавидеть ее. Нет, это чувство он уготовил для кого-то другого, для мужчины, с которым боялся находиться в одной комнате, боялся снова ощутить те страдания, которые превращали все в руины.
Родственные узы не значили ни черта, когда он вступил в братство. Ты можешь находиться в одном доме, быть той же крови, но там будет еще холоднее, чем в чужом. Если ее имя было проклятием, то его было чистой желчью. Старик хорошо понимал, не часто произнося его, но иногда оно проскальзывало. Это было неизбежно, Мэд понимал причину. В конце концов, парень был сыном, который остался заботиться о близких. Хороший сын.
Пока Мэддокс гнал по равнинному участку захудалой пустыни, которая была домом, солнце вынырнуло из-за небольшой горы, с неумело нарисованной Q на склоне. У него больше не будет думать о минувшей ерунде. Что сделано, то сделано. Не было никакого смысла в том, чтобы все это баламутить. Мэддокс никогда не думал увидеться с Габи или его братом снова.
Со стариком была совсем другая история. Мэддокс почувствовал острую боль, когда он вспомнил, как истощенный отец выглядел в последний раз, когда он заезжал. Священник МакЛеод не мог больше приезжать. Он водил новую модель автоматического F-150, и это казалось так чертовски неправильно. Кожа Священника иссохла, пока пьянство съедало его плоть, оставляя блеклую оболочку. Мэддокс следил за отцом в течение долгого, мучительного момента, пока тот забирался обратно в свой автомобиль, чтобы вернуться в Сити. Он, в свое время был крупногабаритным монстром, способным конкурировать с Орионом Джексоном. Но прошли те времена. Когда-нибудь все превратиться в прах. Некоторые уходили быстро, другие исчезали с мучительной медлительностью. Но все равно все станут прахом. А что потом, какая нах*й разница зачем это делалось? Для чего же все это было?
Мэддокс впорхнул в город, пытаясь стряхнуть тоску. Он не был похож на него. Когда призраки минувшего иногда действительно грозились появиться, он обычно напивался или прогонял их прочь. Элис задала ему хорошую трепку, и сегодня вечером он не нуждался в женщине. Но бар будет открыт, и кругом будут его братья. Мэддокс почувствовал, что рад этой мысли. Они были тем, что ему нужно прямо сейчас.
Он отметил, что большинство байков стояли уже на стоянке перед баром. Время шло и становилось многолюднее. Мэддокс сперва решил чего-нибудь перехватить поесть. Он слишком хорошо знал, в его невзрачном трейлере не было вообще ничего.
Немного поморгав, чтобы привыкнуть к тусклому интерьеру бара, первым человеком, которого он увидел, была Рэйчел. Милая, добрая Рэйчел. Мэддокс мог возбудиться, просто думая о ней, хоть и с некоторой долей вины, с тех пор как она принадлежала Касперу, вызывающему заместителю Ориона. Но у них было несколько хороших моментов, прежде чем стало так. Она улыбнулась, когда увидела его, ее темные волосы в идеальном порядке обрамляли ее лицо в форме сердца. Он знал, что стал больше её уважать, после всего беспорядка с ее двоюродной сестрой Промиз. Она должна была понять, что он только встал в очередь из-за Грейсона, но это, похоже, не имело значения для нее. До тех пор он постоит.
Рэйчел кивнула на жирный пакет фаст-фуда, лежащий позади стойки бара. — Экстра-гамбургеры, если хочешь, Мэд.
Он хотел. Он также мог бы захватить по пути пиво и, был соблазн, хватануть за задницу Рэйчел, но Мэд не сделал бы этого. Каспер не понял бы, и даже если бы он не был заместителем, Мэддокс никогда не поступил бы так с братом. Он знал, что у него были недостатки, но замутить с женушкой человека, которого он уважал, не из их числа.
Бургер поместился в рот за два укуса, и он прогнал его большим глотком пива. Этого было не достаточно. Ему нужно было что-то посущественнее. Рэйчел будто почувствовала его беспокойство и вручила ему рюмку, вертя на уровне своих глаз.
— "Три мудреца", — сказала она, оставив его, чтобы пойти посмотреть на громкий спор на другом конце бара. (Прим.коктейль "Три мудреца". В классике это шотландский виски (Ред лейбл), виски из Теннесси (Джек Дэниэлс) и бурбон из Кентуки (Джим Бим)).
Мэддокс закрыл глаза и опрокинул шот одним махом. Он обжигал словно адское пламя. Брэндон поприветствовал его с соседнего столика и Мэддокс с удовольствием пересел в кресло.
— Эй, парень, — Брэндон добродушно ударил его, когда он откинулся на спинку кресла и развалился. — Что произошло?
— Элис, — улыбнулся Мэддокс.
Брэндон покачал головой с ругательствами и печальной улыбкой. — Черт, опять? Ты там заполучил маленький эксклюзив.
— Нет, возможно, это был последний раз. Она нашла подругу, и, кажется, серьезно относиться к этому.
Брэндон был заинтересован. — Нет, дерьмо. Я бы с радостью жил без крыши над головой в течение года, если бы я смог просто получить билет на это шоу, — он наклонился ближе. — Может, ты дашь мне один?
Мэддокс рассмеялся. Брэндон всегда веселил его. Он не был даже наполовину такой же задницей, как Мэддокс и, казалось, немного внушал страх.
— Нет, — наконец сказал он. — Я даже себе не смог получить.
— Черт, — сказал Брэндон с разочарованием. — Посмотри на это, — Он указал на растрепанную блондинку, сидящую на коленях Абеля. Она, казалось, жевала его лицо. Она прервала поцелуй с сосущим звуком и непосредственно улыбнулась Мэддоксу, пока ее правая рука беззастенчиво путешествовала между ног Абеля.
