Боб тоже был увлечен своим исследованием и писал сейчас книгу, которая, как он уверял, изменит весь мир менеджмента журналистики.
В общем, о свадьбе думать было некогда.
– А чем ты занималась, пока я торчал в Оксфорде? – спросил Боб, беря Энн под руку.
– Работала. – Энн улыбнулась.
– Хочешь сказать, я задал дурацкий вопрос? – Боб улыбнулся ей в ответ, но тут же отвел глаза.
– Мне приятно знать, что я тебе интересна. Кстати, вот и твой Стивенсон.
От слов Боба ей стало легче. Энн уже упрекала себя в плохом отношении к Бобу и готова была просить у него прощения.
– Да бог с ним, со Стивенсоном! – Боб махнул рукой. – Я бы хотел поговорить с тобой.
– А мы что сейчас делаем? – спросила Энн. – Ах боже мой! Я же обещала счастливой паре, что, как только ты появишься, сразу же подойдешь к ним! Если Мэри узнает, что мы уже пятнадцать минут стоим тут и до сих пор не расцеловались с ней и ее счастливым избранником, она обидится.
– Думаешь, нужно идти? – устало прикрыв глаза и скорчив гримасу, спросил Боб.
– Обязательно, – твердо сказала Энн. – Давай, Бобби, все же мы гости и должны следовать некоторым нехитрым правилам.
– Кстати, тебе привет от Кэтрин, – наконец сказал он то, чего Энн давно ждала.
– Ну и как она? – как можно более равнодушно спросила Энн.
– Кэтрин просто бесподобна! – восторженно ответил Боб. – Удивляюсь, почему она так и не получила стипендию? В группе не было лучшей студентки. Мне кажется, Кэтрин сможет сделать карьеру.
Энн было приятно слышать похвальный отзыв о сестре, но восхищенные интонации в голосе Боба слегка коробили ее. Почему о ней он так никогда не говорил?
Какие глупости приходят в голову! – сердито подумала Энн, пробираясь через толпу гостей. Кэтрин моя сестра, я должна быть рада тому, что Боб признал ее лучшей. Если уж он считает, что у сестренки есть будущее в журналистике, это может значить только одно: Кэтрин достигнет вершины. Боб всегда предельно строг со своими студентами. Интересно, чем же так его заинтересовала Кэтрин?
Энн и Боб исчезли с вечеринки, как только это позволили правила приличия. Энн была за рулем, Боб сказал, что слишком устал, чтобы вести машину и не подвергать риску пассажира.
– К кому едем? – спросила Энн.
– Если тебе несложно, отвези сначала меня, а потом уже поедешь домой. Я просто засыпаю на ходу. – В подтверждение своих слов Боб широко зевнул. – Прости, – извинился он, – я так старательно сдерживался на этой вечеринке, что сил вести себя прилично уже не осталось.
– Я понимаю. – Энн завела мотор и тронулась.
Она-то рассчитывала, что Боб поедет сейчас к ней или пригласит ее к себе. Его не было почти месяц, и, несмотря на насыщенный рабочий график, Энн за это время ужасно соскучилась. Но раз Боб так сильно устал, не имеет никакого смысла ночевать сегодня вместе. Все равно завтра суббота, можно будет приготовить ужин, красиво накрыть стол и зажечь свечи. Бутылка шардоннэ и мерцание свечей – что еще нужно для обольщения?
– Какие у тебя планы на завтра? – спросил Энн, тормозя у светофора на красный свет.
– Отсыпаюсь! – радостно отозвался Боб. – Может быть, немного поработаю. А ты?
– Хотела устроить домашний ужин. Но раз ты так устал… У меня дома лежит один очень подозрительный контракт, нужно внимательно его перечитать.
– Вот и отлично, – уже бодрее произнес Боб. – Я рад, что тебе есть чем заняться. Если честно, я устал настолько, что могу думать только о сне.
Энн вымученно улыбнулась и сосредоточилась на дороге: несмотря на поздний час, движение было оживленным, как и всегда в Лондоне. Больше они ни о чем не разговаривали, и Энн даже показалось, что Боб задремал.
Она остановилась у знакомого дома на Кенсингтон-стрит и осторожно положила руку на плечо Боба. От этого нежного прикосновения он вздрогнул, словно к пальцам Энн были подведены оголенные провода.
– Мы приехали, – ласково сказала Энн, удивляясь такой странной реакции.
– Прости, я задремал.
– Тебе и правда стоит сейчас лечь спать, – обеспокоенно сказала она. Боб выглядел изможденным: даже всегда ухоженные усы торчали во все стороны. – Нельзя работать так, словно сегодня последний день.
– И это ты мне рассказываешь? – Боб улыбнулся.
Он чмокнул Энн в щеку и быстро вышел из машины, словно опасался, что Энн набросится на него прямо здесь. Она лишь нервно дернула плечами: Боб слишком много работает и из-за этого стал удивительно нервным.
– Я тебе позвоню в воскресенье, – пообещал он.
– Пока, – пробормотала Энн и помахала ему рукой.
Она отъехала от дома Боба и бросила последний взгляд на окна его квартиры: в них уже зажегся свет. Энн улыбнулась и покатила домой. Она ужасно удивилась бы, если бы узнала, что у Боба свет горел до самого утра.
Лифт как всегда не работал, и Энн пришлось подниматься на пятый этаж пешком. Она давно могла бы перебраться в более престижный район, где в холле дежурит швейцар, а лифт работает всегда, но Энн ужасно не любила перемены и потому предпочитала оставаться в своей малюсенькой двухкомнатной квартирке. Да и стоила эта квартирка гораздо дешевле «приличных апартаментов».
Энн зарабатывала вполне достаточно, чтобы позволить себе чуть больше необходимого для жизни минимума. Но за годы жизни без родителей привычка экономить на всем, на чем только можно и нельзя, так плотно въелась в ее плоть и кровь, что Энн до сих пор предпочитала проходить целый квартал пешком, лишь бы не переплачивать за стоянку лишние двадцать фунтов.
Но, несмотря на экономию, ставшую частью жизни, на одежду и косметику Энн всегда тратила довольно много. Вовсе не потому, что ей это нравилось, – как консервативный по сути своей человек, она предпочла бы носить один и тот же свитер, пока тот не придет в полную негодность, чем привыкать к новому, – но Энн отлично понимала, что ее будут оценивать «по одежке» и лишь потом восхищаться ее проницательным умом. Менеджер солидной фирмы должен выглядеть солидно, ведь по ее внешнему виду судят обо всем предприятии. Так что Энн старалась покупать вещи только лучших производителей, правда, на распродажах. И когда в прошлом году ее отправили в командировку в Нью-Йорк в самый сезон распродаж, счастью Энн не было предела.
Энн устало вздохнула и бросила ключи на малюсенький столик у двери. Она скинула туфли на высоком каблуке и с удовольствием сняла чулки. Босяком Энн прошла в ванную и включила воду. Плитки кафеля приятно холодили стопы, уставшие за целый день на высоченных каблуках.
Она была небольшого роста, не просто низенькая, а миниатюрная, и, чтобы людям при общении с ней не приходилось наклоняться, Энн постоянно ходила на пятнадцатисантиметровой шпильке. Конечно, у нее ужасно болели стопы и икры, но Энн спокойно относилась к этой жертве: соляная ванночка, и все будет в порядке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
