Такой дежурный распорядитель всегда сумеет добиться своего не только делом, но даже и просто – одним только словом. Поскольку месье Массажу в Лицее уважали и любили все без исключения.
Берендей Кузьмич сдержанно похвалил дежурного и велел срочно вызвать к себе Егория Ильича, назначенного начальником штаба по приему дальних гостей, общительного Данилу-мастера, веселого волшебника из Шутилова посада Маленького Мальчика и Емелю Севастьяновича – доброго и знающего, хотя и несколько простоватого на вид учителя из Травоведно-Зверознатного посада.
Когда совет преподавателей собрался в полном составе, чаровник без отлагательства приступил к делу.
– Вот что я вам скажу, мастера-коллеги! Поскольку наши северные гости явятся не просто так, а по делу – науке своей чародейской обучать и опыт перенимать, надобно нам тоже отправить к ним в Академию делегацию. Так сказать, по обмену культурным и чародейским опытом.
Никто из присутствующих не возразил, однако все призадумались.
– В ней должны быть и взрослые чародеи, и ученики младые. Ежели с учениками я более-менее уже в общих чертах определился, то с учителями загвоздка получается. Потому что все наши преподаватели, как один, почему-то нынче наперебой отказываются ехать в этот ихний Магисториум, откуда гости пожалуют. Просто как будто сговорились между собой наши мастера-чаровники!
И сейчас хотел бы я выяснить, – подытожил свою краткую речь Берендей, – что за важные дела такие нынче творятся в посадах, что никто уезжать не желает, даже не недельку? Этак ведь негоже – гостям нашим дорогим неуважение великое проявим... Давайте по очереди высказываться, друзья-коллеги!
Первым заговорил Данила-мастер. Он сначала по своему обыкновению улыбнулся, но тут же сразу и нахмурился – уж очень не хотелось ему отказ давать на берендеево приглашение.
– Как хотите, Берендей Кузьмич, но все наши учителя заняты, как говорится, по уши. У нас же ревизия идет в Музее Бесполезных Ископаемых! Который год собирались, и вот неделю назад начали.
Вы ж представляете, что это такое – все экспонаты опять заново учесть надо, распределить, классифицировать. Да и фонды музейные давно бы надо обновить: за минувшие годы столько в земле этих Бесполезных прибавилось – просто жуть...
И он виновато улыбнулся. Берендей же только хмыкнул.
Будучи сам чаровником и заклинателем всяческих веществ и минералов, он прекрасно знал, что работу в Мастеровом посаде нынче затеяли великую. Это ж только сегодня какое-нибудь Ископаемое может Бесполезным числиться. А завтра, глядишь – и уже Полезное, да такое, что без него и обойтись никак нельзя роду человеческому!
Что ж, ладно, подумал чаровник, ведь, в конце концов, остаются еще целых четыре посада!
– Что до Аптечкина посада, – развел руками обычно блистательный дипломат месье Массажу, – то нынче по всей округе до сих пор буйно цветут и плодоносят дикие лекарственные травы. С природой, друзья-коллеги, не поспоришь! Кто же виноват, что на нашем Буяне август – самая страда для иных чародейских растений!
Что тут поделаешь, мысленно прикинул Берендей Кузьмич. Волшебная трава – она ведь не обязательно весною или летом ранним в цветенье входит. А лишь когда ее собственный срок придет. У всякой травы свой.
– Поэтому все силы пока брошены на сбор самых ценных сортов, – продолжил мэтр Массажу. – Иначе на будущий год мы в Лицее попросту останемся без лекарств и учебных пособий, так-то!
И он промурлыкал какой-то легкомысленный, на слух очень французский мотивчик. Точно сейчас маэстро трав и кореньев не ответ держал на совете чародеев, а беззаботно вышагивал по благоухающему весеннему бульвару какого-нибудь Монмартра!
Берендей покачал головой, словно осуждающе. Но ведь с травяной природой и действительно не поспоришь!
И он обратил взор на Емелю Севастьяновича.
Тот почесал в затылке. И сокрушенно развел руками.
– Все помогаем аптечникам! Почти весь Травоведно-Зверознатный мобилизовали... Даже собственный учебный план ради этого сократили. Богатый урожай трав нынче уродился, а волшебные медоносы, те вообще до сих пор стеной стоят. Набрались за лето силы небывалой. Жалко же пропадать такому великому добру! Еще бы недельку – и тогда с удовольствием, хоть все на север бы отправились. Весь Посад в полном составе!
– Да нет у меня для вас этой недели, – вздохнул Берендей Кузьмич. – Где ж ее взять-то? Гости из Лесного Норда уже сегодня пожалуют, глядишь, с минуты на минуту. А Шутилов посад мне тут целиком нужен – надо же кому-то гостей веселить и развлекать после занятий! Так что все мне яс-сно... – звучно припечатал он ладонь к столу.
Емеля Севастьянович от неожиданности даже вздрогнул. Данила-мастер покосился на чаровника, а месье Массажу вопросительно приподнял одну соболиную бровь, изящно изогнутую явно на модный парижский манер. Егорий же Ильич сразу нахмурился – не старый дурак еще, живо смекнул, к чему начальство клонит.
– Остаются твои следопытники, Ильич, – заключил Берендей Кузьмич. – Вот из них ты мне и представишь делегацию. Потому как шутилы шибко нынче заняты, представь мне несколько учителей и столько же лицеистов. С последними у тебя, полагаю, особых проблем не возникнет?
– Коли лучших учеников отбирать, то я тоже не согласен, – звучно пробасил Егорий Ильич. – К чему ж остатние посады обижать? Отберем из каждого по одному.
К примеру, за нашего Дениса Котика я ручаюсь.
Данила, думаю, уступит на недельку своего Максима – голова у того неплохо варит, и в технике дотошный. Обсмотрит весь замок Норда, скумекает всю ихнюю механику...
– Что ж, выбор отменный, – кивнул Берендей, делая вид, что не замечает недовольства в глазах Данилы-мастера. Уж больно тому не хотелось отпускать Максима, одного из лучших своих учеников, да еще в самый разгар ревизии! Но разве с Берендеем поспоришь, когда тот начинает уже самолично решать?..
Тут уж всякой демократии конец, у чаровника слово крепкое.
– Коли Денис с Максимом – быть и Лесе Кобзариной с ними рядом, – хитро усмехнулся Егорий. – Это ж неразлучная троица, они и в Норде друг друга в обиду не дадут.
– Берендей Кузьмич! – взмолился Емеля. – Лучшая же ученица?! И в травах дока...
– Плохих и не держим, – сухо заключил чаровник, давая понять, что время демократии теперь уже закончилось. – А посылать в гости к нордам и впрямь надо лучших. Чтобы, значит, там не опростоволоситься лицейским... Уж коли преподаватели отказываются ехать, пусть хотя бы ученики прибудут достойные. Вот только...
Он на миг призадумался, точно вспомнил что-то. Потеребил бороду, вздохнул нерадостно.
– Боюсь, однако, не подойдет им наша Леся... Нордам энтим. Забракуют деваху как пить дать!
– Это еще почему? – теперь уже с растущим возмущением вскинулся простодушный Емеля Севастьянович.
– Ну, увидим... – как-то странно, совсем и не ответив учителю, заключил Берендей. – И потому, кстати, ты и на Владу, Егорий Ильич, не шибко рассчитывай. Может опять же промашка выйти. Ты ж ее в виду имел, из Аптечкина посада?
– Ну, да, соображал, коли мэтр Массажу перечить не станет, – буркнул кряжистый потомок былинного муромского богатыря. – А чем это им, северным бирюкам, наши Леся с Владой не потрафили бы, спрашивается?
– Им виднее, нордам сумеречным, – прищурившись, молвил Берендей. – А ты, Егорий Ильич, в любом случае, поищи-ка запасные кандидатуры. А то мало ли...
Учителя-чаровники переглянулись. Не очень-то понравились им последние слова старшего чаровника; точно знал он нечто, и говорить о том не пожелал. Но каждый волшебник оставил свое мнение при себе.
Такие уж были нравы у здешних преподавателей: чего не знаешь, о том лучше и полезнее для дела помалкивать и мотать на ус до поры до времени. Берендею всегда виднее. И тому в истории Лицея уже немало было подтверждений.
– Кто ж от старших-то поедет? – задумчиво проговорил Берендей.
Знал он, что нынче в Следопытном посаде преподавателей раз-два и обчелся. Не все еще вернулись из командировок и поездок, куда отправились прежде по делам Лицея и личным надобностям.
– А почему бы нам не послать в Магисториум библиотеку да архив? – невинным тоном произнес месье Массажу.
Каждый из преподавателей тут же смекнул, что учитель из Аптечкина посада отводит опасную тучу от всех посадов, и вместе поддержали его дружным хором.
– В самом деле, это же и по их части тоже!
– Пусть себе копаются там в архивах, милое дело!
– А то совсем закисли, архивариусы... Глядишь, и накопают чего-нибудь интересненького в тамошних архивах и книгохранилищах!
Берендей вежливо выслушал учителей и задумчиво пожевал губами, размышляя. Точно большой, старый и умудренный опытом карась, перед которым в очередной раз закинули простецкую уду.
