Читаем без скачивания Денис Котик и Замок Хитрецов - Александр Зорич

Берендей вежливо выслушал учителей и задумчиво пожевал губами, размышляя. Точно большой, старый и умудренный опытом карась, перед которым в очередной раз закинули простецкую уду.

Все преподаватели, затаив дыхание, ждали, только Егорий Ильич все еще недовольно морщился. На самом деле он перебирал в уме кандидатуры учеников-лицеистов, заодно припоминая не только достоинства, но и грехи, лентяйство и мелкие провинности каждого.

– Ну, что же, быть посему. Хранителя Библиотеки известим, а с Главным Архивариусом я сам переговорю. Ребят тоже предупредить надо поскорее, Егорий, да присмотреть еще одного-двоих, Денису с Максимом в компанию. Как только северные гости пожалуют, пусть ребятки тотчас собираются. Представим их высокому декану Магисториума.

– Что ж это получается? – нахмурился Егорий Ильич. – Так мы ни одного истинного преподавателя в Лицее и не сыскали, нордам уроки преподать, да их воспитанникам нашего истинного волшебства отведать?

– Сами ж виноваты... – проворчал Берендей. – Уперлись все, вцепились в свои дела да заботы.

Он помолчал с минуту, потом крякнул.

– Ладно уж... Одного учителя с ребятками все же отправлю. Правда, они его, думаю, вовсе пока не знают. Он у них лекций еще не читал покуда.

– Кто таков? – тут же оживился Егорий. – С какого посаду?

– Да не с посаду он никакого, – поморщился Берендей. – Почасовик. Приходит в Лицей в конце лета, отчитывает свои часы-уроки старшим курсам и возвращается к своим делам. А читает во всех посадах помаленьку.

– Любопытственно, что за персона, – горячо поддержали Егория Данила с Емелей.

Один лишь месье Массажу тихо посмеивался, но – только глазами. Такие в них поигрывали сейчас веселые и лукавые искорки. Но лицо преподавателя при том оставалось совершенно безмятежным.

– А выбирать нам особо и не приходится, – подытожил Берендей, хмурясь все больше. – Да он вам известен. Некто по прозванию.

– Некто?? – изумился Егорий. – Да он же бирюк, что твои норды! Привык только со старшими учениками заниматься, у которых уже должное почтение выработалось, и к наукам, и к самим учителям. А ну, как не сумеет он с воспитанниками Магисториума управиться? Дисциплину соблюсти да на своем настоять? Я, признаться, и не очень ведаю, что за науки этот Некто нашим ребятишкам читает. Так, по-моему, всего помаленьку.

– Вот именно, – с чувством сказал Берендей. Точно нажал на дубовую столешницу тонким грифелем остро отточенного карандаша. – Больно многого этим нордам разглашать тоже не след, между прочим. Еще посмотрим, что они у нас сами читать намерены! Об этом, думаю, и в самом Магисториуме сейчас разные слухи ходят. Но еще больше – об этом молчат.

А теперь давайте-ка все по местам: чует мое сердце, наши дорогие гости уже на подходе.

Оживленно переговариваясь, чаровники вышли на Берендеев двор. Только и разговоров у них было, что о странном и, мягко говоря, неожиданном выборе Берендея Кузьмича.

Учитель по имени Некто, никогда не живший на территории самого Лицея, казался многим чаровникам достаточно скучной и блеклой личностью. Он, как правило, сухим и бесцветным голосом отбарабанивал свои лекции, и зачастую малейший вопрос кого-нибудь из лицеистов заставал его врасплох или приводил в замешательство.

Впрочем, ученики с каждым годом задавали Некто все меньше вопросов. А это в Лицее тоже не слишком-то приветствовалось, поскольку здесь всегда очень ценились любознательность и живой интерес ко всему сущему.

Некоторые младшие чаровники даже посмеивались и беззлобно злословили, что-де этот странный и застенчивый Некто – попросту какой-то дальний родственник самого Берендея. И чаровник всего-навсего пристроил племянничка по-родственному.

Разумеется, во всех этих разговорах была большая доля шутки. Поскольку истинному племянничку Берендея сейчас бы должно было быть лет триста-четыреста!

Однако не успели лицейские учителя еще и трижды пошутить, как звук далекой трубы сигнального горниста известил всех: в Лицей пожаловали гости.

Берендей Кузьмич тут же приосанился, разгладил рукой кудрявую окладистую бородищу и степенно зашагал к воротам Обсерватории. Остальные коллеги чинно и с достоинством последовали за ним.

Там, под куполами звездной лаборатории, их и должны были ожидать важные гости с Севера.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АКАДЕМИЯ МАГИСТОРИУМ

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ, В КОТОРОЙ РЕБЯТА СОБИРАЮТ РЮКЗАКИ

Это лето выдалось на славу. Погода стояла замечательная: в синем небе порою гостили удивительной формы облака, а все остальное время оно оставалось чистым и безмятежным, как было и на душе у нашего главного героя.

Денис неплохо – по его мнению – закончил восьмой класс и перешел из "среднего школьного возраста" в "старший".

Бабушка Любовь Николаевна идею об очередной поездке внука в "детский спортивно-оздоровительно-познавательный лагерь "Лукоморье" восприняла с неожиданным энтузиазмом. Причем она согласилась на это с такой легкостью и явным удовольствием, что Денис даже на миг усомнился: а не влияние ли здесь ее старшей сестры, могучей волшебницы Веры?

Но в глубине души Денис Котик хорошо понимал, что ответственность за внука – дело серьезное. Плюс постоянная готовка обедов и ужинов, стирка и прочие проблемы, среди которых не последнее место занимал его собственный характер.

Что характер у него далеко не сахар, Денис знал и так, хотя и прилагал постоянные усилия и работал над собой, чтобы не слишком-то докучать окружающим. И наконец-то эти усилия понемногу стали приносить свои плоды.

Он окончательно помирился с родителями, причем те тоже как-то быстро и заметно помягчели и успокоились. Наверное, папа с мамой списали все их прошлые размолвки на его возраст, трудный и переходный, с досадой думал иногда Денис. После чего немедленно и торжественно отправлялся помогать Любови Николаевне по хозяйству.

Но, к сожалению, технические навыки, приобретенные им в Мастеровом посаде, пока не понадобились. Ну, разве что за исключением одного починенного водопроводного крана в ванной.

Правда, бабушка толком и не заметила, когда именно кран перестал течь. А Денис счел нужным не указывать на результаты своих трудов специально. Всякое доброе дело должно происходить и случаться по возможности незаметно, часто повторяли им преподаватели Лицея.

– А почему? – как-то наивно спросил Максим Данилу-мастера.

Макс как раз очень ценил свои былые заслуги перед Лицеем и прочие добрые дела. Особенно когда они не требовали от него излишних затрат энергии на "всякие дурости".

– Да потому что всякое зло и так видно, – просто, но доходчиво объяснил ему учитель. – Рано или поздно зло обязательно начинает вылезать на поверхность. Оно всегда выпячивается и выпендривается.

"Пожалуй, я не буду перед бабушкой выпячиваться и выпендриваться", – решил Денис по поводу водопроводного крана. – "Иначе это маленькое добро вдруг возьмет, да и превратится во зло. Ведь никто не знает, как это происходит, если верить Даниле. Известно только, что поначалу – всегда незаметно. Зато с водопроводными кранами – заметно, и даже очень; с ними вообще лучше не шутить. Пока не устроил потоп на весь дом".

Поэтому пока все шло, по мнению нашего героя, как нельзя лучше.

Бабушка в городе отдыхала от Дениса и его переходного возраста, наслаждаясь одиночеством, телефонными разговорами и перипетиями телесериальных страданий.

Родители по мере возможности и занятости в своей геологической разведке слали Денису письма, полные оптимизма и осторожных обещаний в следующий раз попробовать взять и его с собой в экспедицию. А Денис тем временем с удовольствием постигал очередные хитрости магических наук в Лицее.

В свободное же от занятий время он буквально не вылезал из речки Дунайки, частенько рыбачил по утрам с пристани вместе с закадычными друзьями – Лесей, Максом и Владой, и, конечно же, увлеченно гонял в футбол. Среди учеников Лицея нашлось немало поклонников этой самой популярной в мире игры, и был организован по всем правилам мировой турнирной таблицы первый чемпионат посадов.

Победителями стали, разумеется, футболисты Следопытного посада. Травоведно-Зверознатный занял почетное второе место, а Мастеровой посад был удостоен бронзового кубка.

Время летело незаметно, понемногу подкрался прохладный и сырой август. И тут все сразу и вдруг переменилось.

С первыми дождиками, холодными и моросящими, Денис загрустил. Впервые за все лето ему было жаль, что сюда не ходят письма из Закрытки, как в Лицее называли мир вне волшебства. Тогда бы он непременно написал большое письмо Кристине Заграйской. Ему хотелось ей столько сказать, а писать ведь гораздо легче, чем говорить с глазу на глаз.

Но какой смысл писать письма, даже очень большие, если на них все равно не получишь ответ? А, вернувшись в город, можно ведь и позвонить!