class="p">Папа сложил руки на груди.
— Что не так с моей работой?
На этот вопрос было слишком много ответов. Я пошла обратно в кухню с мусором.
— Ты не сидишь за столом как обычные люди.
Папа говорил о себе как об историке или иногда как об искателе реликвий. Это звучало круто, пока не понимаешь, что это включало проникновение туда, где тебя не должно быть, например Великие Пирамиды, или разнообразные запрещённые места в Иране.
— Обычные люди совершенно неинтересны, — крикнул мне папа. — Почему ты так беспокоишься о том, чтобы произвести впечатление на одного из них?
Я бросила пакет из-под чипсов и банку в мусорное ведро.
— Дейн — не обычный парень.
Повисло молчание и потом:
— Что ты имеешь в виду?
— Он красивее остальных.
Если папа и прокомментировал это, я не услышала. Порошок для папиных энергетических напитков стоял на столе, поэтому я убрала и его тоже. Он скомбинировал рецепты из нескольких стран, и напиток на вкус был как смесь чеснока и сиропа от кашля, но он с упоением употреблял его каждый день. Он клялся, что это помогает для обновления клеток.
Рорк зашёл в кухню, когда я вытирала стол. Мой брат был ростом шесть футов два дюйма и уже давно, поэтому у него никогда не было проблем с тем, чтобы попасть в школьную футбольную команду вне зависимости от того, куда мы переезжали. Его светлые волосы падали на один глаз, почти пряча его.
Мы с Рорком были странной смесью наших родителей. Он унаследовал светлые волосы нашей матери и папины карие глаза. Я унаследовала мамины голубые глаза и папины тёмные волосы. В школе в нас никогда не признавали брата и сестру, особенно учитывая, что разница была всего в один класс. Мои родители отправили Рорка в школу на год позже, так что он был одним из самых старших в выпускном классе. Папа говорил, что это потому, что мы были за границей, когда Рорку было пять лет, но вероятно это произошло потому, что родители волновались о том, что враг похитит его из младшей школы.
Рорк облокотился на кухонный стол и стал изучать меня:
— Почему ты убираешься на кухне, хотя сегодня моя очередь?
— Потому что ты этого не сделал, — в те дни только я задумывалась об уборке. Если бы не мои усилия, наш дом бы выглядел так, как выглядела лачуга семи гномов до Белоснежки.
Рорк взглянул на джинсы, висящие у меня на руке:
— Ты переодеваешься, потому что придёт Дейн?
Я протерла чистое место на столе и не ответила.
Рорк опустил подбородок и серьёзно посмотрел на меня:
— Он тебе не подходит.
— Да? — спросила я. — Кто тогда подходит?
— Кто-то, кого ты сможешь побить, если будет необходимость.
Я закатила глаза.
— Дейн задает слишком много вопросов, — сказал Рорк.
— Если уж мы заговорили о паранойе, ты можешь поговорить с папой? Он смотрит в окно на случай, если Дейн приведёт с собой парашютистов.
Рорк не ушёл.
— Эйслинн… — он говорил так, будто я болтаю глупости. — Просто держись подальше от этого парня.
Я смела оставшиеся крошки в раковину.
— Если ты не доверяешь ему, почему вы дружите?
— Потому что он знает физику лучше, чем кто угодно из футбольной команды.
Я улыбнулась. Может быть, слишком мечтательно.
— Он красивый и умный.
— Кроме того, придёт не только Дейн. Мэтт здесь тоже будет.
Мэтт был квотербеком, по школьным меркам звезда, но он меня не интересовал.
Я повесила полотенце для посуды и осмотрела кухню.
— Ты мне не говорил, что Мэтт тоже придёт.
— Нет, говорил. Ты просто перестала слушать после того, как я произнёс слово «Дейн», — Рорк вышел в гостиную.
Я надеялась, что он поговорит с отцом о том, что не нужно себя странно вести перед друзьями, а не присоединится к папе в поисках спецназовцев на нашей подъездной дорожке. С того времени, как мама умерла, Рорк стал почти таким же, как отец.
Отчет патологоанатома говорил, что это была автокатастрофа. Папа был уверен, что виноват враг. Мы переехали на следующий день, как всегда делали, когда папа думал, что враг нас нашёл. Маму похоронили без церемонии. Это всё ещё беспокоило меня. Она заслуживала органной музыки, витражных окон и полной комнаты цветов. Она заслуживала церемонии, когда друзья говорят о том, что мир без неё будет уже не тем. Она заслуживала нас. А мы даже не смогли попрощаться.
Я отправилась в свою комнату, чтобы переодеться и собраться с духом. Я позволила своим мыслям задержаться на маме, и моё намерение жить полной жизнью быстро разлетелось на скорбные осколки. В некоторые дни бывало и так. Я подумала о том, чтобы забраться в кровать, выключить свет и сидеть в комнате до конца вечера. Я говорила себе, что мама не хотела бы, чтобы я так себя вела. Очень иронично, что я стала задумываться над тем, чего бы она хотела, когда её со мной не было, и она уже не могла мне ничего сказать.
Я надела свою любимую синюю блузку, которая подчеркивала цвет моих глаз, и нанесла лёгкий макияж. Может быть, глупо было так стараться. Рорк вероятно пойдет с Дейном в свою комнату, и я увижу его приблизительно на десять секунд. Но это отвлекло меня.
Мой взгляд упал на фотографию, стоящую на комоде. Мы с мамой стоим на пике Мачу-Пикчу. Все говорили, что я похожа на неё, и она была красивой даже после сорока. В старшей школе она была королевой бала и у неё была вереница поклонников. У меня никогда не было настоящего парня — который звонил бы каждый день, говорил бы, что любит меня, и понимал бы меня. К тому моменту, как я узнавала парня достаточно хорошо, чтобы родители одобрили его, всегда нужно было снова переезжать.
Я не хотела, чтобы это случилось с Дейном, а значит, не могла сидеть и ждать, пока он меня заметит. Мне нужно было ускорить события. Я просто не знала как.
Дейн переехал в Чандлер, Аризона, четыре месяца назад, всего за месяц до нашего прибытия. Если его и беспокоило то, что он новенький в старшей школе, он никогда этого не показывал. Он перевёлся в мой класс мировой истории во второй учебный день, единственный выпускник в классе полном младших девочек, которые обожествляли его, и, если верить моей подруге Сарине, у него была привычка смотреть на меня.
В мой третий учебный день я увидела, как он останавливает драку. Несколько выпускников толкали младшего мальчика,
