Это был неплохой вопрос, но достоинство всадников и благородство их миссии не располагало к легкомысленному юмору. Они предпочли промолчать, не показав и виду, что он здорово сострил.
Взгляд Нейлла скользил по поверхности пустыни цвета начищенной меди, повсюду изрезанной пересохшими руслами и вспученной застывшими потоками древней лавы. Парень не испытывал желания кого-либо линчевать и ничего не знал о человеке, которого они преследовали, кроме того, что ему рассказали. Но его спутники были его друзьями и соседями. С ними вместе он работал и делил редкие развлечения. Им доверял. Как и он, преодолев большие трудности, они добрались до этой дикой страны, принеся с собой свои представления о доме. А дом требует порядка и уважения к правам других, признания правил и законов. Их женщины пришли вместе с ними или прибыли следом. Простые желания первых переселенок спокойно растить детей, иметь школы и церкви были понятны всем. Но их защитить тоже мог только закон.
В городе Фридоме властвовали только те законы, которые выбрали себе его жители. От них они не отступали ни на шаг. И беззаконие сторонилось Фридома. Как и в большинстве западных городов, здесь любой мясник, булочник или банкир был ветераном Гражданской войны или индейских войн. Каждый горожанин, достигнув совершеннолетия, умел обращаться с оружием, и каждый готов был при необходимости это оружие применить. Конечно, у какого-то бандита или шайки разбойников могла возникнуть идея захватить западный город. Но чтобы осуществить ее? Здесь этого никогда не случилась.
Банда Джеймса-Янгера пыталась взять Нортфилд — разделанные под орех нападающие едва унесли ноги. Далтонс попробовал совершить подобное в Коффевилле — единственный уцелевший человек отделался шестнадцатью зарядами картечи. Были и другие малозначительные попытки, столь же безуспешно и быстро завершившиеся, часто к огорчению горожан, для которых подобные события, за отсутствием других развлечений, нередко оказывались самым большим увеселением.
Как правило, бандиты, подобно шулерам и женщинам легкого поведения, держались своей части города, и их терпели до поры, пока они не нарушали покой честных граждан. Во Фридоме такой градации не существовало, он еще не дорос до этого, и, кроме самих горожан, здесь некому было отправлять правосудие. Все они знали Джонни, и вот теперь Джонни убит выстрелом в спину.
— Кто видел перестрелку? — спросил Нейлл.
— Получается, что никто. Все произошло слишком быстро. Сэм стоял за стойкой бара, но в тот момент он наклонился, что-то поднимая. Ки-Лок не оставил никакого шанса Джонни. А ведь он отлично владел оружием.
Джонни, подумал Нейлл, далеко не просто отлично владел оружием. Он делал это чертовски хорошо, чем и гордился. Нейлл испытывал беспокойство. Его грызло смутное чувство вины за то, что всегда с сомнением воспринимал все, что говорили о Джонни. И сейчас он не мог не припомнить, что покойник едва ли был слишком любезен с приезжими.
Облако пыли становилось все плотней, и Нейлл, следуя примеру остальных, прикрыл шейным платком нос и рот. Его взгляд устремился к мерцающей синеве далеких озер. Соблазнительные и манящие, они лежали впереди поперек тропы и в низинах справа. Увы, и озера, и свежая зелень возле них — всего лишь мираж. Многие нашли свою смерть, пытаясь достигнуть их непрерывно отступающих берегов.
Возможно, вода и таилась где-то в горячих волнах. Если бы знать, как добыть ее! Под влиянием своих мыслей Нейлл взялся было за фляжку, где, искушая, плескались остатки влаги, но, зная, что вода уже стала солоноватой и теплой, а осталось ее совсем немного, пить не решился. К тому же ни один из его старших товарищей не позволил еще себе утолить жажду.
— Киммел, ты узнаешь его, если встретишь? — спросил Чесни.
— Думаю, да. Высокий, может быть, несколько худощавый, но крепко сложенный. Лет тридцать пять. Чем занимается — не известно. В магазине, где он делал покупки, говорили, что на вид это тертый калач.
Сам Чесни был жилистый человек с сильными загорелыми руками и колючими стальными глазами, твердый, как рукоятка хлыста. В эти края он прибыл лишь с несколькими головами скота и стал тщательно собирать свое молочное стадо. Его считали хорошим человеком и добрым соседом, но порой ему не хватало гибкости. Он был тверд в суждениях и упорен в работе, глядя на него, и остальные старались не отставать. Чесни первым прибыл на помощь, когда дому Нейлла угрожал степной пожар.
Сразу же вслед за ним появился Киммел в фургоне, который мчался словно двуколка. В фургоне он привез сырую мешковину и лопаты. В прошлом году, когда Хардин лежал со сломанной ногой, Киммел всю зиму кормил и свое и его стадо, хотя для этого ему приходилось каждый день проделывать долгий путь.
Чесни и Джонни вместе работали на старых загонах в Индейских горах. Когда Чесни перегонял во Фридом свое небольшое стадо, Джонни сопровождал его в дороге и помог обустроиться, а потом подыскал себе подходящее место.
Джонни Вебб был отчаянный и беспокойный человек, но за это его все и любили. Он много смеялся, часто шутил и готов был просто ради забавы для кого-нибудь загнать свою лошадь. Джонни чертовски здорово стрелял из револьвера, и едва ли нашелся бы человек, способный противостоять ему в открытом, честном поединке.
Когда Нейлл приехал сюда, то сразу же понял, в каком сообществе оказался, и завязал со многими прочные дружеские отношения. Раньше он был фермером в Огайо и почти ничего не знал о жизни на Западе, но все схватывал на лету. Когда соседи пригласили его принять участие в преследовании, понял, что принят и стал одним из них. Участвовать вместе с такими людьми в деле, которое может закончиться перестрелкой, было почетно.
Нейлл разглядывал следы большого буланого, когда на него вдруг нахлынуло неприятное чувство. Он представил себе, что хозяин лошади, возможно, скоро будет мертв, повешен, и сам Нейлл приложит к этому руку. Ему еще никогда не приходилось убивать человека, даже индейца, и он ни разу не видел, как убивают. Вероятно, в отряде он был такой единственный.
Теперь Джонни Вебба не стало. Джонни, с его смехом и шутками, сияющего ярче утреннего солнца. И Нейлл испытывал чувство вины, вспоминая, что никогда по-настоящему не любил Джонни, что между ними сразу же, как Нейлл приехал в эти места, возникло напряжение. И только после того, как Чесни признал его, Джонни, очевидно, решил, что Нейлл не является его потенциальным соперником. Тогда между ними установилось какое-то подобие дружеских отношений.
Джонни, конечно, любил поиграть револьвером, но все же заслуживал лучшего, чем выстрел в спину.
— Смотрите, он идет пешком, — неожиданно сказал Чесни, — коня ведет в поводу.
