— Он не упускает возможности устроить нам западню, — согласился Киммел.
— Если мы нападем на него, думаешь, остановится и будет отстреливаться? — спросил Мак-Альпин.
— Он будет стрелять, — заверил Чесни. — Надеюсь.
Хардин бросил на него быстрый взгляд.
— Ты это прочел по следам? — спросил он спокойно. — Если так, то ты знаешь, что произойдет.
Переводя взгляд с одного на другого, Нейлл облизал пересохшие губы. С ними со всеми произошла перемена: страх коснулся их своими холодными пальцами.
Человек впереди был уверен в себе и сказал им, что там, в салуне, сделал честный выстрел, но его послание скорее предупреждение. Тот факт, что Ки-Лок оказался от них на такой короткой дистанции, достаточно ясно говорил о том, что он мог с ними сделать. Ему ничего не стоило перебить их как рыбу на берегу. Если же решится стрелять, то выберет могилу себе, но и им тоже.
Нейлл не был трусом, но думал о жене, оставшейся на ранчо, и ему становилось нехорошо. Что, если он умрет сегодня? Ей никогда не справиться в одиночку с хозяйством. Придется бросить ранчо. Рухнут все планы. Она должна будет распродать имущество, чтобы собрать денег на дорогу и вернуться к родителям. Как давно он последний раз видел деньги?
К тому времени жара понемногу спала. Пустынный закат окрасил ландшафт в пастельные тона, перемещав свет и тени. Далеко впереди закричал перепел. Откуда-то справа отозвался другой.
Мы можем еще вернуться, подумал Нейлл. Мы должны вернуться, пока не стало слишком поздно. Но вслух он ничего не сказал, как, впрочем, и остальные, если они и подумали так же. Они взялись за это дело, и им придется довести его до конца. Нельзя смеяться над законом, преступник должен платить за свои злодеяния.
— Получается, что он ведет нас на поводке, — пожаловался Чесни.
С этим трудно было не согласиться. С самого начала Ки-Лок управлял ими и вел. Большинство беглецов думают лишь о бегстве, они не строят планы относительно преследователей. Ему тоже следовало бы бежать без оглядки, чтобы забиться в какую-нибудь нору, но он хорошо знал пустыню и не спешил, умел при необходимости занять время и сам определял свой курс и скорость.
В сознание каждого из преследователей тихой сапой заползала мысль: рано или поздно он приведет их туда, куда хочет. И что тогда? Кто их них погибнет?
Трезво взглянуть на обстоятельства и сделать разумные выводы мешала гордость. К тому же их кодекс гласил, что за отнятую жизнь, жизнь Джонни, нужно заплатить жизнью.
Нейлл снова в мыслях обратился к жене. Сейчас она, должно быть, кормит ребенка, удивляясь, куда он подевался, старается сохранить еду теплой. Кто мог предположить, что все так обернется — ведь они были настроены на короткую погоню с небольшой перестрелкой в конце. С грустью Нейлл осознал, что пройдет неделя, а то и больше, прежде чем он вернется домой, если вернется.
Глава 2
Тропа пересекала сильно выветренное предгорье с длинными черными потеками застывшей лавы, как пальцы протянувшимися в сторону высохшего озера, которое они миновали. Впереди поднималось невысокое плоскогорье, кое-где поросшее кедром и испанским байонетом.
Человек, которого звали Ки-Лок, не спешил, он путешествовал, как индеец, выбирая пусть самый длинный маршрут, но менее всего утомляющий лошадь. Его намерения беспокоили преследователей. Куда он едет, что поджидает его впереди и вселяет такую уверенность?
Чесни поднялся на плоскогорье и натянул поводья, чтобы дать лошади короткую передышку, остальные присоединились к нему и стали осматриваться. На собственных пастбищах их удерживал скот, необходимость вести хозяйство и недостаток воды вокруг. Никто из них никогда не заезжал так далеко на север, как на сей раз.
— Хардин, как ты думаешь, что у него на уме? — спросил Чесни. — Там впереди, насколько я знаю, нет ничего такого, куда он мог бы направиться. Там вообще ничего нет.
— На запад ему не проехать… По дороге такие каньоны, что перебраться можно только на крыльях. — Чуть отхлебнув из фляги, Хардин прополоскал рот и проглотил воду. — Это мы думаем, что там ничего нет, но, может быть, у него другие сведения. — Он тщательно подвязал флягу к луке седла. — Мы связались с матерым волком, и он нам спуску не даст.
— Черта с два! — взорвался Чесни. — Я повешу этого парня! Я не вернусь во Фридом, пока не повешу его!
Чесни говорил искренне то, что думал. Его непреклонность была написана на его напряженном лице. Хороший товарищ, он оказался беспощадным, неумолимым врагом. А Ки-Лок убил его лучшего друга.
Нейлла озадачивали собственные чувства. Он понимал, что закон и порядок необходимы и что там, где официальная власть отсутствует, ответственность за все ложится на самих граждан, если только они не предпочитают жить в полной анархии. Он принимал саму идею, но не горел желанием участвовать в конкретной ситуации в роли карающего меча. Как и большинство людей, он предпочитал заниматься собственными делами, сидеть вместе с женой за ужином, вдыхать приятный аромат пищи, наслаждаться вечерним покоем, завершением которого будет сон в постели. Почти с завистью поглядывал на Чесни, Хардина и остальных. Почему он не чувствует себя столь же самоотверженным?
Очевидно, что ни сам человек, ни его собственность не будут в безопасности, если строго не претворять закон в жизнь, но Нейлл со стыдом сознавал, что предпочел бы перепоручить эту работу кому-нибудь другому. Хорошо бы скорее завершить выборы шерифа, которые сейчас как раз были в разгаре.
Площадь плато, на которое они поднялись, составляла по крайней мере четверть мили. Тут и там на гладкой поверхности остались белые ссадины от конских копыт. Им потребовалось более получаса, чтобы определить, где именно преследуемый ими человек спустился со скал.
Когда они опять шли по следу вниз, Хардин с пониманием усмехнулся:
— У него спуск отнял лишь пару минут, так что он заметно от нас оторвался. Если и Дальше будет так поступать, ему не придется гнать лошадь.
В низинах сгустились тени, а небо приобрело удивительную окраску. Это был край так называемой Цветной пустыни. Переехав сухой ручей, они оказались среди бесконечных дюн. Вдалеке вздымались Скалистые горы, а над пустыней на добрую тысячу футов поднималось плато.
— Хорошо, что он не устроил нам засаду. Перебил бы нас как мух, — заметил Хардин.
Ответом ему был оглушительный грохот, вслед за которым раздался злобный визг пули. Преследователи бросились врассыпную в поисках укрытия. Шорт попросту скатился с седла и заполз за ближайшую песчаную горку. Его лошадь продолжала стоять там, где ее оставил хозяин. У ее седла была привязана фляга. Внезапно лошадь дернулась от глухого удара пули.
