Потому что сама я к этому кругу не принадлежу. Я студентка колледжа, учусь на третьем курсе. Специализируюсь на киноискусстве. Во мне нет ничего особенного. Я обычная девушка с такими же привычными запросами и желаниями, как и у других моих ровесниц.
Мне хочется любви. Безопасности. Счастья.
И приятных развлечений. Я люблю развлекаться. Люблю хорошо одеваться и хорошо выглядеть, однако к дорогой одежде, вернее к ее отсутствию, отношусь спокойно. У меня есть старенькая «Хонда», которую родители подарили мне на восемнадцатилетие. На заднем сиденье вечно валяется всякий хлам, который руки не доходят разобрать и выбросить. У меня есть друзья детства, с которыми мы вместе выросли. С одними мои пути разошлись так далеко, что нам даже не о чем поговорить, другие до сих пор мне дороги.
Все, больше не буду изображать из себя бог весть что, чтобы не показаться нахалкой и выскочкой. Отныне буду говорить тихо и скромно. Потому что, если честно, с властью я бываю близка исключительно в мыслях.
Меня постоянно посещает одна эротическая фантазия. Только не подумайте, что речь идет о сексе с пожилым миллиардером в его частном самолете в небе над Сен-Тропе на высоте тридцать пять тысяч футов. Ничего более противного даже не могу представить. Нет-нет, моя фантазия более приземленная и… более интимная.
Несколько раз в неделю я заезжаю на машине за моим бойфрендом Джеком. Иногда, когда он задерживается на работе до упора и должен закрывать двери, я представляю себе, как мы резвимся в кабинете его босса, хотя ни разу этого не делали. Но ведь девушка вправе пофантазировать, правда?
Босс Джека – сенатор. Точнее, преуспевающий адвокат и будущий сенатор. И Джек, мой бойфренд, трудится штатным сотрудником в его избирательном штабе. А еще он студент, пишет диплом по экономике. Что практически не оставляет нам времени для общения, потому что к концу дня он настолько измотан, что валится на диван и засыпает через секунду после того, как сбрасывает ботинки. Рано утром Джек просыпается и бежит на занятия. Так что у нас не остается времени даже на короткий секс.
Уверена, не нужно вам объяснять, что я об этом думаю.
В общем, я мысленно выбираю роль верной подружки и планирую все до мельчайших подробностей. Тщательно выбираю наряд. Чулки и туфли на высоком каблуке и мой любимый двубортный плащ цвета хаки, как у Анны Карины в годаровском фильме «Сделано в США». Под плащом – нижнее белье. Например, прозрачный черный бюстгальтер, такие же трусики и того же цвета пояс и подвязки. Или нет, лучше обойтись без лифчика, ограничившись белыми гольфами и розовыми трусиками в горошек, при виде которых мой бойфренд впадает в восторг. Или с голыми ногами, но на шпильках и в облегающей шелковой комбинации телесного цвета, или в полупрозрачном шифоновом платьице. Но губы непременно накрашены ярко-красной помадой. Без нее – никак. Губная помада – лучшая подруга девушек.
Избирательный штаб находится в центре города, даунтауне. Окна у него – со всех четырех сторон, а в помещениях круглые сутки горит свет, чтобы с улицы был виден ряд одинаковых красных, белых и черных плакатов, приклеенных изнутри к стеклам. На плакатах изображен босс Джека, а ниже крупным шрифтом написано: ГОЛОСУЙТЕ ЗА РОБЕРТА ДЕВИЛЛЯ.
Поэтому единственное место, где можно найти уединение, это чулан со швабрами, туалет или кабинет, которым Боб – он любит, когда все называют его Боб – пользуется, когда появляется в штабе, то есть не слишком часто. Кабинет расположен в задней части здания, рядом с выходом на автостоянку, поэтому Боб может входить и выходить, минуя главный вход.
Готова поспорить, в штабе найдется, по крайней мере, несколько человек, у которых есть такая причуда – потрахаться в рабочее время в чулане или туалете, рассчитывая, что их там не застукают. Но я не отношусь к их числу, тем более что у нас есть место, где можно спокойно заняться этим делом. И вообще, Джек обычно впускает меня через заднюю дверь, ведущую прямо на стоянку, где я оставляю машину, а кабинет его босса… находится рядом. Считаю необходимым повторить это еще раз, потому что не хочу быть превратно понятой: на самом деле мы никогда этого не делали.
Более того, никогда не обсуждали такую возможность. Я даже не уверена, что он в курсе моих фантазий. Но в фантазиях, как только мы с ним оказываемся в кабинете, как только дверь закрывается и гаснет свет, а все поцелуи и объятия заканчиваются, я беру инициативу в свои руки.
Я толкаю Джека в грудь, он опускается в кресло – обтянутое плюшем кресло Боба на колесиках, – и мы занимаемся сексом прямо в нем, в этом «средоточии власти». Я прошу не вставать, не прикасаться к себе, не шевелиться и устраиваю короткий сеанс стриптиза, чтобы немного покрасоваться перед ним.
Сначала я развязываю пояс плаща и позволяю одежде чуть немного соскользнуть с плеч, чтобы Джек мог увидеть мою обнаженную кожу. Затем быстро распахиваю одну полу, прижимая вторую крепко к телу, давая возможность заметить трусики. После этого поворачиваюсь к бойфренду спиной, позволяю плащу соскользнуть на пол, наклоняюсь вперед и прикасаюсь к большим пальцам ног, чтобы Джек понял, что именно получит, если будет хорошим мальчиком и станет делать то, что от него требуется.
Член обретает твердость еще до того, как я снимаю с него трусы.
Мне видно, как он напрягся и выпирает под натянутой тканью.
Затем наступает время телесного контакта. Но Джеку по-прежнему приказано ни к чему не прикасаться, ничего не трогать. Я занимаю позицию перед креслом, спиной к нему, и, оседлав ноги Джека и взявшись за подлокотники кресла, то быстрее, то медленнее трусь ягодицами о его пах. Затем опускаюсь ниже. Стискиваю ягодицами его член, сжимаю как можно крепче, чувствуя, как он набухает еще больше…
Но я несколько отвлеклась. Дело в том, что я не имею никакого отношения к «Обществу Жюльетты» и к людям, в нем состоящим. Я не откликалась на объявления и не ходила на собеседования, чтобы туда попасть.
Скажем так, у меня есть талант, убежденность и голод. И меня заметили.
Мы могли бы до хрипоты спорить, что главнее, природа или воспитание, но этот мой талант отнюдь не врожденный.
По крайней мере, мне об этом неизвестно. Скорее, это нечто такое, что я в себе открыла.
Наверное, он у меня давно. Просто до поры до времени дремал, спрятанный в глубины моего «я», и лишь недавно дал о себе знать.
Но и открыв это, не знаю, с чего начать рассказ, как объяснить то, что случилось в тот вечер? В первый вечер, когда я узнала про «Общество Жюльетты».
Глава 2
Первое, что мы услышали на лекции по киноискусству, было следующее.
