К 1572-му году слава о «великом магистре, который может изменить судьбу», докатилась до Англии. В июле в один из неприемных для записок дней, что было удивительно, слуга принес мне какой-то конверт.
— Сэр, это из Йорка, — извиняясь, пояснил Джон.
— Хорошо, я прочту.
В конце концов, мне было все равно, какое письмо из накопившейся кучи смотреть. Пусть йоркское. У меня слишком хорошие слуги, чтобы отказывать им в таких мелочах. А Джон, гордый любезностью своего знаменитого господина, отправился в очередной раз искать в доме какой-нибудь непорядок. Кажется, счел, что одна из лошадей плохо подкована, и устроил взбучку конюху. Воистину, никакими деньгами не добьешься того рвения, которое можно получить маленьким пустячком, западающим в душу.
Письмо оказалось интересным. Один из английских графов приглашал посетить замок, доставшийся его семье по милости Генриха VII. В этом замке, по словам графа, поселилось привидение, которое мэтру де ля Роз предлагалось изгнать. Награда в случае успеха составляла 20 тысяч соверенов. Если же ничего не получится, «великий магистр» получал компенсацию за беспокойство и путевые расходы в размере двух тысяч соверенов.
Мне совершенно не хотелось разбираться с этой историей, и нужды в средствах давно не испытывал, но… Еще меньше хотелось в неумолимо надвигающийся август заниматься предсказаниями в Париже. Поездка в Англию оказалась на редкость кстати. Кроме того, желание посетить родину предков давно не давало покоя. Поэтому я взял в руки колокольчик и пришедшему на зов слуге велел собирать вещи.
Через несколько дней мы уже направлялись в Кале, и в кровавом августе от Франции меня отделяли воды Ла-Манша. От Дувра до Йорка путь не близкий, к тому же по ряду обстоятельств хотелось задержаться в Лондоне, поэтому посыльный отправился известить графа, чтобы меня ждали лишь в конце осени.
Причина такой неторопливости заключалась не в праздном любопытстве ленивого путешественника или желании набить себе цену. Слишком запутанной оказалась судьба замка. Вы вправе не верить, но вещи, как и люди, тоже имеют свои судьбы. Правда, прочитать их порой невозможно — Бог скрывает от смертных орудия своего промысла, чтобы избежать неразберихи в переплетениях судеб людей и вещей.
Отправляться в путь пришлось с весьма скудными знаниями. Судьбу замка окутывал густой туман, в котором удалось разглядеть лишь немногое. Проклятие действительно не было выдумкой. Каждое седьмое поколение замок менял своих владельцев.
Разумеется, начертанного свыше не избежать, и я бы не взялся помогать графу, не будь ряда обстоятельств. Во-первых, проситель — мой ровесник — являлся в своей фамилии лишь четвертым хозяином замка. Если проклятие столь сильно поторопилось по каким-то причинам, то их следует устранить, возвращая все к предначертанному порядку. Но, Бог мой, я не мог понять эти причины!!! Звезды обиженно молчали, словно я спрашивал их о какой-то глупости. Хрустальный шар, окуренный травами, мутнел, а потом снова приобретал кристальную прозрачность, заканчивая диалог, не начав его. Признаюсь, этот заговор молчания сильно задел мое самолюбие. Эх, молодость, молодость… Она приняла вызов, брошенный неизвестностью.
Во-вторых, судьба замка была каким-то неведомым образом переплетена с моей собственной судьбой, что интриговало и притягивало. Разумеется, эта загадка сыграла не последнюю роль в окончательном решении отправиться в Йоркшир. Рассудок настойчиво советовал разобраться хотя бы с одной из тайн до поездки, но надвигающийся август неумолимо гнал подальше от Парижа, не давая отсрочки. Так раздираемый противоречиями я оказался в Лондоне.
Туманный Альбион не особо баловал ясными ночами. Звезды прятались за хмурым небом, отмахиваясь от моих вопросов затяжными дождями. Хрустальный шар тоже не желал разговаривать. Без толку промучившись две недели с различными гаданиями на внутренностях животных, я перешел к составлению магических таблиц. В конце концов, если астрология и мистика не дают ответа, то, может быть, его даст обычная математика?
Увы, все потуги были тщетны. Прочесаны вдоль и поперек до десятого колена не только генеалогическое древо графа, но чуть ли не родословные его псов. Собран и изучен ворох документов на английском, латыни и даже греческом, описывающих события, к которым имели хоть какое-то отношение различные представители графской фамилии. К огромному сожалению, среди бумаг не отыскалось ни одной времен Генриха VII.
Построена масса взаимосвязанных таблиц. И нигде, нигде ни малейшей зацепки. Бред, такого не может быть! Чем дольше тянулись поиски, тем больше росло ощущение, что разгадка где-то совсем рядом, но никак не дается в руки. В исследовательской запальчивости я даже прибег к крайнему средству — с помощью зелий погружался в миры Судеб, рискуя навсегда заблудиться в них. Но истина оставалась в тумане. Возвращения из полета духа в бренное бытие становились все труднее и болезненней. Когда нервное напряжение и изнеможение организма достигли предела, пришлось остановиться и забросить исследования. Бессмысленно ломиться в дверь, закрытую на засов. Нужно искать другие пути. А для этого требуются силы.
Мой дневной распорядок претерпел сильные изменения. Не менее двенадцати часов сна и пяти часов прогулок на свежем воздухе, никаких опытов, расчетов, изучений бумаг, ничего, что могло бы утомлять. Даже любые мысли о неразгаданных тайнах я гнал прочь. Практически полностью перешел на то растительное существование, которое ведет большинство праздных светских бездельников. Постепенно усталость отступала. Несколько недель отдыха вернули бодрость. Загородные прогулки давали не только небывалый прилив сил, но и чувство единения с природой, ее стихиями. Ничто не мешало возобновлению исследований, но я не спешил, ожидая какого-нибудь знамения свыше, которое бы направило поиски.
В один из первых дней октября мое терпение было вознаграждено. Сразу после завтрака Джон доложил о посетителе — офицере, ожидающем, когда сэр де ля Роз закончит трапезу, чтобы лично ему передать послание. Не знаю, как удержался, чтобы не выбежать навстречу вестовому. Наверное, потрясение от мгновенного прозрения, что это Господь дает ниточку к искомому ответу, придавило к креслу.
— Проси.
— Слушаюсь, сэр.
Вошедший офицер протянул пакет, запечатанный вензелями королевы.
— Сэр, Её Величество желает видеть вас сегодня на обеде в своем замке в половине третьего.
Я поднялся из-за стола и, сдерживая чувства, неторопливо взял послание.
— Сожалею, сэр, что вам пришлось ждать. Мой слуга очень строгих правил и никогда не отрывает от еды докладами. Ничего не могу с этим поделать уже почти четверть века.
