что понятия не имели, как дальше жить. Они даже плакать тогда не могли, просто не верили, что это могло случиться и надеялись, что оно всего лишь сон.
А потом, осознав, поругавшись, выплакавшись и помирившись, они решили идти в село расположенное ближе к горам, где жил дальний родственник светловолосого Ждана. Мамка, конечно, того родственника не любила и говорила, что он молится злому богу, но как туда дойти мальчик примерно знал. Ходил прошлой осенью в те края на охоту с отцом.
Темноволосый Шелест же решил положиться на судьбу. Все равно у него никаких родственников нигде не было. Так что и куда идти было все равно. Хотя он и не верил, что они куда-то дойдут.
Как оказалось, он сильно ошибался. Им даже самые завалящие волки по пути не встретились, не говоря уже о других опасностях.
И дорогу Ждан правильно запомнил.
Да и из села их гнать не стали. Ждана приняли родственники, а Шелест стал помогать вдовой старухе по хозяйству, за кров и еду.
И все было хорошо, пока в село не прилетел дракон, который и оказался богом этих людей. Он умыкнул корову пасшуюся на лугу и полетел себе обратно. А глупые люди почему-то решили, что божество гневается, а не просто не смогло наловить себе горных козлов и решило поискать менее проворную добычу. А гневливому божеству здесь было принято приносить жертвы. Вот в этом деле Шелест и пригодился. Своих все-таки жальче.
Подготовка к жертвоприношению мальчишке почти не запомнилась. Ему все казалось, что люди сейчас опомнятся, перестанут петь и завывать, как безумцы, развяжут его, выпрягут из воза старую кобылу и разойдутся по домам.
Не опомнились.
В воз забрались трое крепеньких с виду дедков и повезли Шелеста в жертву, по дороге напевая какую-то чушь о том, что пройдя через желудок дракона, он превратится в светлого витязя и станет защищать село от напастей.
На взгляд Шелеста, у них были очень странные представления о витязях.
Да и пели они препротивно, что еще больше злило мальчишку и так огорченного ситуацией в целом. Выражать свою злость и обиду ему мешал кляп. Еще и дорога была неровная и на каждом подскоке мальчишка бился чем попало и обо что попало.
В общем, когда доехали до дракона, Шелест был готов убить и вороватого ящера, и ненормальных дедов, да и вообще, первого, кто станет на пути.
Деды, видимо, об этом его желании догадывались. А может, были прецеденты, как мудрено выражался отец, но развязывать жертву они не стали даже заведя ее в пещеру. Просто усадили под камнем, как раз напротив вдавленного в землю человеческого черепа, и очень прытко для своего возраста сбежали.
Шелест немного поругался в кляп. Убедился, что со связанными руками и ногами встать не сможет, а потом, каким-то чудом нащупал за спиной острый край камня. Об который и стал перетирать веревку.
В отцовских сказках с таким мудреным делом даже юные и нежные девы справлялись быстро и легко. А Шелесту то ли с веревкой не повезло, то ли с руками, но кожу с запястий он содрал гораздо быстрее, чем проклятая веревка свалилась. Потом еще оказалось, что пальцы затекли и совсем не слушаются. Потом он долго отплевывался от кляпа и пилил веревку на ногах найденным рядом камнем. А когда с этим делом справился, снаружи что-то бухнуло так, что землю встряхнуло и с пещерного свода посыпались другие острые камни, и, не успел Шелест сориентироваться, как оказалось, что дракон, отобедав коровой, вернулся домой.
— Да что это такое! — заорал совсем уж расстроенный мальчишка и огляделся в поисках оружия.
Не то, чтобы он надеялся найти волшебный меч или думал, что сможет победить дракона с помощью обычного, но быть съеденным без всякого сопротивления Шелест точно не хотел.
Оружия в пещере нигде не валялось. Камни все были либо мелковаты, либо слишком велики. А потом еще и череп под ноги подвернулся и оказался скользким, из-за чего начинающий драконоборец свалился на четвереньки и приложился лбом об землю.
В общем, день был на удивление неудачным.
А дракон оказался меньше, чем Шелест себе навоображал и целиком проглотить человека он бы точно не смог, но быть кем-то разорванным на части мальчишка тоже не хотел.
Ящер, сложив крылья, стал заползать в пещеру, с явным плотоядным интересом глядя на неожиданного гостя.
Шелест, не отрыва от него взгляда, хлопал ладонью по земле, пытаясь нащупать хоть что-то годящееся в качестве оружия, а под руку все время попадался проклятущий череп.
А потом дракон заполз, распрямил шею и распахнул клыкастую пасть.
— Драконы твари злобные, а часто огнедышащие, — пробормотал Шелест, вспомнив слова отца и видя, как уши дракона двигаются туда-сюда, напоминая ручки кузнечных мехов.
Под руку опять попался череп.
Шелест сказал то слово, за которое мамка била тряпкой, схватил костяную голову и что есть сил запустил в дракона, решив, что хотя бы обозначит оборону. Может, какие-то боги это зачтут.
А дракон оказался тварью очень глупой, но очень быстрой, реагирующей на летящие предметы, что твой кот. Но если кот хватал падающие пирожки когтистыми лапами, то здоровенный ящер раскрыл пасть еще шире, резко ею хлопнул, а потом замер в задумчивости.
— Хыр! — наконец сказал он, видимо все обдумав. — Хыр-хыр, — повторил и стал скрести короткими передними лапами себя по морде и по шее, сколько доставал. — Хыр!
Из ноздрей дракона пошел то ли дымок, то ли пар. Ящер свалился пузом на землю и стал биться головой об камень, под которым добрые селяне усадили Шелеста в качестве жертвы.
Мальчишка, видя такое диво, отошел подальше.
— Хыр! — продолжал говорить о чем-то непонятном дракон. — Хыр!
С камня посыпались осколки, а потом он, и вовсе треснув, развалился на куски.
— Хыр! — выдал на прощанье дракон, конвульсивно дернулся и замер.
Шелест тоже замер под стеной, подозревая, что ящер притворяется и выманивает. Правда, зачем ему это надо, мальчишка
