Это нож для масла, а это – для рыбы, их нельзя путать. Молча прожевать. Промакнуть уголки рта салфеткой.
Самый страшный момент наступил, когда подошел слуга в ливрее и белых перчатках, протягивая блюдо с овощами. Но Рейчел, не колеблясь ни секунды, положила себе в тарелку овощи, не уронив ни единой зеленой горошины.
– Отлично, Рейчел! – похвалила ее хозяйка, подруги которой были просто в изумлении:
– Рейчел ведет себя так, словно родилась принцессой!
Как ни странно, но подобная мысль частенько являлась и самой Рейчел. А вдруг она внебрачная дочь какой-нибудь королевской особы, которая проезжала через Нью-Йорк к нелюбимому супругу? Поскольку о ее родителях не было известно ничего, Рейчел тешила себя мыслью о том, что все возможно.
Когда после ланча Хэтти спросила, не хотят ли девочки «пойти попудрить носики», все с притворной застенчивостью отказались. Разумеется, из страха, что им придется пользоваться незнакомыми вещами.
Но не Рейчел:
– Да, спасибо!
Удовлетворенная Хэтти повела ее на свою половину, где располагались спальня, гардеробная и отдельная ванная комната.
– Я оставлю тебя, хорошо? Только постарайся не задерживаться.
Все здесь поражало воображение Рейчел. Белый ковер оказался таким толстым и пушистым, что она тотчас же скинула туфли, чтобы ощутить его ворс.
Волнистая тень от абажура напоминала балерину в пачке. Стены были расписаны бледно-розовыми бутонами. А над дверью, ведущей в ванную комнату, были изображены два обнаженных купидона, резвящихся в саду.
Рейчел вошла и закрыла за собой дверь. Наставления мисс Манхейм, хорошо подготовили ее к тому, как вести себя в столовой, но в ванной ее ждал неведомый мир. Она оглядела сверкающий унитаз. Потребовалось время, прежде чем она решилась им воспользоваться. Ее поразило огромное зеркало, в котором отражалась вся ванная комната. Увидев себя, Рейчел даже отвела взгляд, постаравшись как можно быстрее сделать свои дела.
Собравшись вымыть руки, как учила мисс Манхейм, она в восхищении застыла перед бутылочками с лосьонами, баночками с кремом, полотенцами с розами, похожими на те, что украшали мраморный бордюр над умывальником. Не решившись притронуться к полотенцу, Рейчел вытерла руки о трусики.
Но труднее всего ей было отвести взгляд от сияющей белизной ванны, над которой выгнули свои лебединые шеи краны с холодной и горячей водой. Здесь же стоял стеклянный кувшин. Лежали губки. Висели махровые полотенца. А в углу, на вешалке, висел пушистый халат и под ним, на полу, стояли такие же пушистые тапочки.
Как было бы чудесно искупаться в горячей душистой воде, намылить ароматным мылом большую губку и провести ею по телу! За все свои пятнадцать лет Рейчел ни разу не искупалась в настоящей ванне. Как и все остальные дети из приюта, она в определенный день ходила в душ и плавала вместе со всеми в бассейне с хлорированной водой. Единственная ванна, которую она видела, – это старая цинковая ванночка, в которой Бекки купала детишек, но Рейчел давным-давно из нее выросла.
Она представляла, как это было бы удобно купаться в ванне Хэтти, когда стук в дверь прервал ее мечты. – У тебя все в порядке, милочка?
– Да, мисс Манхейм. Не беспокойтесь.
Но одну вещь она все-таки сделает. Она еще ни разу не видела себя совершенно обнаженной. Рейчел быстро стянула всю одежду и стала рассматривать свое отражение. Как она и предполагала – у нее гладкая, блестящая кожа и хорошая фигура, как у тех классических статуэток, что они видели в музее, куда их водила Хэтти и другие опекунши.
Еще в прошлом году Рейчел заметила мужчину, который шел за ней. Мужчина типа Мо Швейцера – с грязными ногтями и от которого ужасно пахло. Грубоватые молодые парни, что потягивали пиво у стойки бара, тоже отпускали ей вслед всякие замечания. И тип, что прохаживался у борделя на Ален-стрит, завлекая таких, как она, девочек, пообещал ей «хорошую жизнь».
Быстро одеваясь, она придумала на ходу, что свалит вину за опоздание на свои шпильки, которые никак не могла заколоть. Заглянув напоследок в спальную комнату, Рейчел поклялась, что непременно сохранит девственность до того момента, когда встретит богатого человека, за которого выйдет замуж, и у нее будет такая же столовая, такая же ванная комната и спальня.
– Ты не похожа на других девочек, Рейчел, – сказала ей опекунша тихо, когда они присоединились к остальным. – Я думаю, что тебя ожидает хорошее будущее. Не подведи меня.
Всю ночь, пока шила костюм, Рейчел вспоминала о посещении дома Хэтти и смаковала каждую деталь. Наконец костюм готов. Все кончики нитей закреплены, швы разглажены утюгом.
Выкройку Рейчел сняла из «Хорошей хозяйки», которую принесла Хэтти. И она могла смело сказать, что костюм выглядит так же хорошо, как и те, что продаются в магазине у Гудини и Бэггроя, где обычно покупают свои вещи Хэтти и ее подруги. Уставшая, но счастливая, она повесила костюм на вешалку за дверью комнаты, и прилегла поспать, пока ее не разбудила Бекки. Пришло время одевать малышей, кормить их завтраком и отправлять в школу. После того как они ушли, Рейчел помогла Бекки почистить картофель к ужину.
Бекки воспитывала Рейчел с того самого дня, как подняла ее со ступенек у двери приюта. И помогала ей, когда та в двенадцать лет поступила учиться в Текстильное училище. Помогала и потом, добившись места горничной, чтобы Рейчел подработала хоть немного денег. Она утешала свою «маленькую девочку» в трудные минуты жизни, уступила ей комнату и постель в обмен на помощь по уходу за детишками. Единственное, что вызывало у нее резкое неприятие, – работа у мистера Швейцера, этого развратного негодяя, которого следовало, по мнению Бекки, повесить на городской площади.
Бекки связывали надежды на лучшее будущее Рейчел с мисс Манхейм, которая восхищалась и мастерством Рейчел, и тем, как девушка усваивала уроки хорошего тона. Только мисс Манхейм могла добиться для Рейчел работы у Гудини или Бэггроя. И тогда у девочки появилась бы своя чистая, светлая комната с удобствами.
– Ты что, не собираешься сегодня идти к Швейцеру? – спросила Бекки, видя, что Рейчел не торопится.
– О, Бекки! Ты должна помочь мне, – и Рейчел обняла ее за плечи.
– Помочь?! – на языке Бекки это могло означать только одно – беременность.
Рейчел тотчас же все поняла:
– Нет, нет! Я никогда не окажусь в таком положении, не волнуйся. – И она, обливаясь слезами, принялась рассказывать о том, что случилось накануне.
Вот уже несколько дней Рейчел ловила на себе пристальный взгляд Мо Швейцера, когда он поглаживал бороду и облизывал масленые губы, пытаясь убрать крошки халвы, застрявшие в уголках рта.
