Машина уже замедляла ход, когда Рейчел увидела знакомую фигуру Мо Швейцера у дверей приюта. – Не останавливайтесь! – приказала она и сползла вниз.
– Что случилось?
– Этот…мужчина…
Рейчел задрожала от страха и уткнулась лицом в колени Сэмюэля. Все ее надежды на будущее, которые она связывала с этим молодым человеком, могли рухнуть в одну секунду.
– И что же?
– Я… я…боюсь его… Он преследует меня.
Сэмюэль поднял ее, усадил к себе на колени и что-то мягко проговорил, поглаживая ее волосы:
– Вашингтон-сквер, – бросил он водителю.
– Сэмюэль! – прошептала она и замолчала. Какой смысл строить планы на будущее? Будущее – это то, что происходит в данную минуту и очень быстро становится прошлым. А как же быть с тем, о чем ей как-то сказала Бекки, когда они повезли детей кататься на каруселях: «Не давай, пока не получишь»?!
Дом стоял темный и очень тихий. Кажется, они и не думали задаваться вопросом, почему оказались здесь.
– Рейчел! Моя любимая! – Сэмюэль повел ее вверх по ступенькам в комнату, которую он занимал с самого детства. – Ты уверена?
– А ты?
– О, Рейчел – мне хочется рассказать тебе обо всем, дать тебе все, что только можно, и быть для тебя всем, чем ты захочешь! Но…
Прежние опасения снова вспыхнули в ней. Наверное, он приводит сюда женщин, когда его семья и, может быть, его жена уезжают за город:
– Что означает твое «но»?
Он совершенно неопытен. У него никогда до сих пор не было женщины. Подобно многим молодым людям, которые учились в семинарии, он давал обет хранить целомудрие до женитьбы.
– Ты моя первая и единственная любовь.
– И ты у меня тоже.
– Ты боишься, Рейчел?
– Да.
– И я тоже боюсь.
Это удивило и тронуло ее: а ему-то, мужчине, чего бояться?
Он взял ее руки и с нежностью начал целовать ее пальцы.
– Я боюсь войны. Я боюсь ехать во Францию. Теперь, когда я нашел тебя, я боюсь умереть, еще не успев пожить.
Очень медленно они помогли друг другу раздеться. Сэмюэль вынул гребень из волос Рейчел. А она осторожно сняла гардению с лацкана своего жакета и прикрепила на занавесе, скрывающем постель.
Ее первая гардения. Ее первая любовь. Она знала, что вряд ли когда-нибудь будет счастлива так, как сегодня.
2
Декабрь, 1991
РЕЙЧЕЛ
Оставив все попытки заснуть, Рейчел решила просто побродить по дому. Особняк был пуст. Она медленно переходила из комнаты в комнату, отмечая, насколько продуманно и хорошо все устроено. Насколько комфортно жить в этом доме.
Знакомый и привычный глуховатый стук упавшей газеты «Нью-Йорк таймс» прозвучал как взрыв.
Рейчел на мгновение замерла и закрыла глаза. Неужели сбылось то, чего она так хотела, и искусно выстроенные, хорошо продуманные переговоры, а также масса истраченных денег наконец-то принесли плоды?!
Схватив газету, Рейчел принялась дрожащими от волнения пальцами, лихорадочно листать страницы.
Спор… Бизнес… Все не то. Кинозвезды…Театр… Некрологи. Кроссворд. Ничего! Ни словечка!
Она выпачкала руки свежей типографской краской. Вот почему она никогда не читает «Таймс» в постели. Неужели нельзя найти другую краску?! К черту эту дурацкую газету! Но все-таки почему же нет фотографии? Имя Астор Брук то и дело мелькает на страницах газет, почему же именно сегодня ничего нет? Именно тогда, когда дело касается Рейчел. Какая несправедливость!
Нет, надо проглядеть еще раз. Она снова раскрыла газету. Сообщение могло занять не больше четырех колонок. Кому понадобились эти четыре колонки в ежедневной газете?
И вдруг, когда, казалось, рухнули все надежды, она увидела то, что искала. Рейчел вцепилась в газету так, словно та могла ускользнуть прямо у нее из рук.
«Вечерние часы.
Нью-Йоркское Благотворительное общество выбрало «Женщину года».
Эта честь выпала Рейчел Лоуренс Салинко. Известная своей энергичностью и чувством юмора точно так же, как и своей щедростью, она вполне заслужила право встать в одном ряду с теми, кто получил это почетное звание до нее – Китти Чарли Харт, Паулина Тригер, Эсте Лаудер и Астор Брук. Среди мужчин почетной награды Благотворительного общества удостоены майор Динкинс и сенатор Мойниган».
На фотографии, которая сопровождала сообщение, Рейчел и Астор Брук выглядели как закадычные подруги. Обе излучали аристократизм, блистали хорошо ухоженной кожей и безупречными фигурами. Принятое в последнюю минуту решение Рейчел надеть вместо бриллиантов и колье из сапфиров, подаренного Маркусом до того, как он заболел, несколько ниток жемчуга, – оказалось очень удачным. Брук и большинство женщин в тот вечер тоже отдали предпочтение жемчугу, в том числе и Кен Лейн – быть может, из подражания Барбаре Буш.
Пробежав заметку до конца, Рейчел принялась медленно перечитывать ее, словно никак не могла поверить своим глазам. Несмотря на бессонную ночь, она чувствовала удивительный прилив сил. Казалось, стоит ей только раскинуть руки, и она сможет полетететь или выбить чечетку, как Фред Астор.
Звонить куда-то – еще слишком рано. И уж если она хочет сохранить обычную свою выдержку, следует дождаться, когда они сами начнут звонить, и в ответ на ее слабые протесты, с еще большим жаром примутся доказывать, что именно она достойна этой награды. Не в силах усидеть на месте, Рейчел вышла на террасу и вздохнула всей грудью.
Холодный ветер с Гудзона покалывал лицо невидимыми снежинками.
– Я добилась этого, Сэм! – крикнула она. – Маленькая Рейчел, подкидыш из приюта для сирот, я добилась своего! О Сэм, слышишь ли ты меня? Ты должен слышать это, дорогой. Ты должен быть здесь, рядом!
Слезы, которые она сдерживала весь торжественный вечер и всю долгую бессонную ночь, наконец хлынули из глаз, оставляя на лице соленые дорожки. «Нет, нет, доченька, не стоит делать этого», – так говорила ей незабвенная Бекки. И была права. В самом деле, не для того она столько времени тратила на маски и массажи, чтобы позволить приливу чувств испортить кожу. Надо взять себя в руки. Наверное, ни Астор, ни Паулина не позволили бы себе подобную слабость, достойную какой-нибудь глупенькой продавщицы из универсама. Торжество победы должно выглядеть достойно и привлекательно. Вскоре начнет без передышки звонить телефон. Ее секретарша Даниэла запишет имена всех, кого она потом должна будет поблагодарить за внимание.
Цветы. Надо послать цветы Брук. Две дюжины желтых роз. Нет. Слишком банально и, пожалуй, даже пошло. Лучше небольшой букетик – такой же изящный, как и сама Астор Брук. Розы вовсе не обязательны. Изысканный букетик и изысканная записка с благодарностью за добрые слова и предложение позавтракать в ближайшее время. Без всякого нажима и настойчивости – всего лишь предложение как нечто само собой разумеющееся.
