— Я никогда тебя не подставляла.
Ники хотела подойти к нему, но, увидев выражение его лица, отпрянула. И эта нерешительность разбудила в Джеке хищника. Должно быть, Ники это почувствовала, и ее дыхание убыстрилось, а прекрасные синие глаза потемнели от боли и сожаления. Джек не удержался и уставился на большую грудь, плотно обтянутую синей тканью.
Потом справился с собой и поднял взгляд. Эти благородные черты лица Ники наверняка унаследовала от аристократки-матери. Черт, ну как можно было доверять человеку, родившемуся и выросшему в высшем свете Чарльстона? Разве мало ему того, что его мать стала любовницей Реджинальда Кинкейда?
Анжела Синклер выросла в небогатой семье, она вполне годилась для постельных утех богача, но о браке с ним могла и не мечтать, не говоря уж о признании их общего сына надменным отцом. Джек судорожно сжал зубы. Его не признавали, пока драгоценный папочка был жив и здоров, а потом он помер, и заваренную им кашу пришлось расхлебывать всем остальным.
Всю свою сознательную жизнь Джек старался держаться подальше от высокородных родственничков, а светское общество единодушно придерживалось норм этикета и принятых порядков. Так что презренного ублюдка никто не хотел видеть, зато все радостно встречали «законышей», детей Реджинальда Кинкейда и Элизабет Кинкейд. А до поры до времени папаша вообще держал существование Анжелы и своего первенца в глубокой тайне. Ну а теперь самое главное — женщина, которой он стал беззаветно доверять и безгранично уважать, которую, как он считал, сможет любить до конца своих дней и уже купил колечко, чтобы сделать ей предложение, работала на Кинкейдов. Как оказалось, все их отношения были построены на лжи и обмане.
— Пожалуйста, Джек. Ты должен мне поверить. Когда я купила тебя на том аукционе, я не имела ни малейшего представления о том, кто ты такой. Я не понимала, почему никто другой не хочет тебя покупать, ведь деньги шли на благотворительность. Тогда мне это показалось очень странным.
— Думаешь, я поверю, что Кинкейды тут ни при чем? — Джек устало покачал головой. — Прости, дорогая. Учитывая, что ты на них работаешь и ни разу об этом не упомянула за все эти четыре месяца, я просто не могу тебе поверить.
— Я обо всем узнала только после нашего первого поцелуя на аукционе. Помнишь, нас тогда застукала Лили? Ты тогда ушел, а она мне рассказала, кто ты такой.
О да, Джек отлично помнил тот поцелуй, помнил всепоглощающее желание, охватившее их с головой и заставившее позабыть обо всем на свете. Никогда еще он не испытывал ничего подобного. Джек очень редко терял над собой контроль и всегда высоко ценил умение держать себя в руках в любой ситуации, надежно спрятав эмоции за каменной стеной. Но той ночью… Той ночью он полностью раскрылся, влекомый необузданным желание обладать этой женщиной, сделать ее своей во всех возможных смыслах этого слова.
Неужели его родители чувствовали друг к другу то же самое и именно поэтому презрели все условности и правила? Джек поспешно отбросил эту мысль. Конечно, он не стал тащить Ники в постель той ночью. А вот при следующей встрече, после ужина, полагавшегося ей по правилам аукциона, они предались страстной любви.
Джек не сводил глаз с Ники, смотрел, размышлял, взвешивал.
— Даже если бы я тебе и поверил… Ты купила меня при Кинкейдах, значит, они знали, что нас ждет свидание. Может, теперь попробуешь меня убедить, что они упустили такую прекрасную возможность? Ты же их корпоративный детектив, не так ли?
— Да, я их корпоративный детектив. Да, Мэтт и Реджинальд Кинкейды знали, что нас ждет ужин. И да, Мэтт попросил меня…
Ники еще не успела договорить, как кто-то попытался открыть дверь и, убедившись, что она заперта, принялся в нее колотить.
Так, похоже, подоспела подмога. Что ж, секретарша все-таки сообщила о его появлении.
— Похоже, к тебе уже спешат на помощь. Можешь благодарить секретаршу, похоже, о тебе она волнуется намного больше, чем боится моих угроз.
— Ты угрожал Ди?
— Разумеется. Неужели ты забыла, что в этом весь я? Сначала я угрожаю, потом действую и, наконец, побеждаю.
— Неправда. Четыре месяца назад я познакомилась совсем с другим человеком, а потом в него и…
Очередной град ударов обрушился на дверь, и Ники умолкла, так и не сказав тех слов, за которые Джек с радостью отдал бы половину жизни.
— Синклер, мы знаем, что ты там, — раздался из-за двери голос.
Немного подумав, Джек решил, что он принадлежит Реджи, его единокровному брату. И что самое неприятное, этот голос чертовски похож на его собственный.
— Если ты сейчас же не откроешь дверь, мы вызовем полицию.
— И как? Мне их впустить? — спросил Джек, поднимая бровь.
— Ну, если ты не хочешь, чтобы тебя арестовали, тебе стоит это сделать.
— За что арестовали? Мне принадлежит сорок пять процентов «Кинкейд групп».
— Пожалуйста.
Джек молча пожал плечами, открыл дверь и шагнул в сторону. Последнее оказалось очень кстати, когда секунду спустя внутрь ворвались его законные братцы.
— Ники, с тобой все в порядке? — спросил Реджи, сверля Джека взглядом.
Как же они все-таки похожи! Оба за метр восемьдесят, и сложены куда крепче, чем худой и подтянутый Мэтт. Они оба унаследовали от отца благородные черты лица, темные волосы и пронзительный взгляд. Вот только глаза их совершенно разного оттенка синего. И как ни прискорбно это сознавать, они оба унаследовали отцовскую деловую хватку. Что ж, когда он наконец-то добьется полной власти над компанией, ему будет еще приятней вспоминать, как он боролся за свое место под солнцем с достойным противником.
Мэтт же, наоборот, унаследовал материнские черные волосы и проницательные зеленые глаза, смотревшие на него сейчас с нескрываемой яростью. А заодно в этом зеленом взгляде читалось желание защитить. Может, это потому, что сын Мэтта недавно серьезно болел? Неудивительно, что теперь он пытается прикрыть Ники собой.
— Ники? — повторил Реджи. — С тобой все в порядке?
— Да. Мы с Джеком просто… разговаривали, — отозвалась Ники, выныривая из-за широкой спины Мэтта. — Вы не поможете…
— Без проблем. Проваливай, Синклер.
— И не надейся.
— Нет, я не о том, — вмешалась Ники, — может, вы расскажете Джеку, что вы меня попросили сделать, собирая о нем информацию?
— Ты шутишь? — удивился Мэтт.
— Я чертовски серьезна, — возразила Ники, умоляюще глядя на него. — Мэтт, скажи Джеку, когда ты попросил меня собрать информацию на него и на его дело. Пожалуйста.
Мэтт немного помолчал, но по его виду Джек сразу понял — он не придумывает подходящую ложь, а вспоминает точное время.
