Джек молча уселся за стол. Настоящий капитан за штурвалом корабля. Ники нерешительно на него взглянула, но ничего не смогла понять по его каменному лицу. Как же ей хотелось разбить эту стену, всего за пару часов выросшую между ними! Но Ники отлично знала — он очень редко раскрывается перед другими людьми, и он очень остро воспринял ее предательство.
Она задумчиво огляделась. Так же как и в холле, все здесь было обставлено с неброской элегантностью, за которой скрывались богатство и хороший вкус. Что ж, похоже, дела «Кораблей Каролины» идут в гору.
Минуты шли, а они все молчали. Ники физически чувствовала, как возрастает напряжение. Не в силах более терпеть эту гнетущую атмосферу, она первой нарушила тишину:
— Извини. Мне следовало с самого начала сказать, что я работаю на Кинкейдов.
Джек все так же молча смотрел на нее своими пронзительными бледно-голубыми глазами.
Ники положила принесенную папку с бумагами на краешек стола и подтолкнула к нему.
— Здесь все мои отчеты, как ты и просил.
Джек задумчиво глянул на папку, снова встал, подошел к бару и, налив себе виски, вопросительно глянул на Ники.
— Нет, спасибо, — отказалась та, все больше нервничая. — Может, хоть что-нибудь скажешь?
— А ты думала, все будет быстро и просто? Извини, дорогая. Но так легко ты не отделаешься.
Ники почувствовала, как при этих словах ее охватывает отчаяние.
— Слушай, Джек. Я совершила ошибку, но ты правда готов выкинуть все, что между нами есть, из-за одного-единственного недоразумения?
— А что между нами есть?
Джек хлебнул виски, и Ники только теперь поняла, что его переполняет ярость.
— Между нами ничего нет. Но было… Впрочем, это уже совсем другая история.
— Джек, пожалуйста… — взмолилась Ники, сдерживая слезы.
— Хватит! — рявкнул Джек, грохнув стаканом о стол. — Хватит.
— Кинкейды ничего не знают о том, как далеко зашли наши отношения. И они не просили меня ни о чем незаконном или неэтичном.
— А, только доказать, что я убил собственного отца?
— Черт, Джек! — воскликнула Ники, вскакивая. — Я знаю, ты не убивал Реджинальда. И я сомневаюсь, что сами Кинкейды этому верят. Ты бы никогда так не поступил. Может, ты, конечно, и не точная копия своего отца, но я хорошо знаю такой тип мужчин.
— А какого типа женщина ты сама?
— Ты и так это отлично знаешь.
— Теперь знаю.
Джек говорил так холодно, что у Ники мурашки побежали по коже.
— Я никогда тебе не врала! — воскликнула она. — Никогда не врала ни о себе, ни о своих чувствах. Ты правда думаешь, что я притворялась, когда твои руки ласкали меня? Когда твои губы целовали меня? — Ники одновременно и надеялась достучаться до него, и страшилась последствий. — Когда мы занимались любовью?
Во взгляде Джека мелькнуло нечто непонятное, а потом он резко схватил ее и поцеловал. Пусть Ники и надеялась на нечто подобное, но его порыв все равно застал ее врасплох.
Еще секунду назад от него веяло зимней стужей, а сейчас он просто сгорал от желания. Он целовал ее страстно, но в его движениях чувствовалась ничем не прикрытая боль. Сердце Ники сжалось, ведь это именно из-за нее ему сейчас так больно! Чего бы она только не сделала, чтобы хоть немного облегчить эти страдания! И Ники полностью отдалась ему, сдалась без промедления и условий. Ведь все так и было с самого начала. С самой первой секунды, когда она только увидела его на аукционе морозным зимним вечером, и никто не хотел его покупать, между ними проскочила искра. А потом, когда они разговаривали тем же вечером, эта искра разгорелась в настоящий огонь, вышедший из-под контроля при первом же прикосновении. А потом был их первый поцелуй, так похожий на этот.
А когда они отправились на ужин, ее судьба была окончательно решена. Она могла бы сопротивляться ему с тем же успехом, что и морская волна, влекомая к берегу приливом. Даже тогда она отдалась ему целиком и полностью, забыв обо всех трудностях, о том, что этот мужчина собирается разрушить «Кинкейд групп», и о том, что она — единственная женщина, которая может этому помешать.
Джек поднял ее на руки и отнес на диван, потом еще раз поцеловал, еще глубже, еще крепче. Ники стянула с себя пиджак и почувствовала, как к ее коже прикоснулся прохладный воздух, а затем его горячие руки накрыли ее грудь, заключенную в кружевное белье.
— Покажи, что хочешь меня, — прошептал Джек. — Докажи, что все это было по-настоящему.
Глава 2
Ники прикрыла глаза, борясь с всепоглощающим желанием. — Мне нечего доказывать, — устало сказала она, отталкивая от себя Джека. И когда он отстранился, почувствовала какую-ту странную смесь облегчения и разочарования. — Либо ты мне веришь, либо нет. Либо ты веришь, что между нами все было по-настоящему, либо нет. Все очень просто.
— Все совсем не просто. Ты предала мое доверие, — возразил Джек, усаживаясь и давая ей возможность подняться. — Но я все равно хочу тебя. Несмотря ни на что.
— Буду считать это комплиментом.
— Ты шпионила за мной. Я никогда этого не прощу.
— Вот только это почему-то не помешало тебе просить меня шпионить за Кинкейдами. Или я что-то путаю? — Ники пыталась справиться с пуговицами, но дрожащие пальцы сильно осложняли задачу.
— Давай помогу. — Джек отстранил ее руки и взялся за пуговицы сам. — Во-первых, я не просил тебя за ними шпионить. Я просил тебя провести расследование, а это совсем другое дело.
— Чем же? Мне правда интересно, в чем, по-твоему, разница.
— Ты спала со мной, пока вела расследование для Кинкейдов. Но ты не спишь с ними, когда работаешь на меня. Ведь так?
Ники вскочила с дивана и встала прямо перед ним. В ней кипела ярость, и она даже не пыталась этого скрыть.
— Да как у тебя только язык повернулся! Ты прекрасно знаешь, что и у Реджи, и у Мэтта серьезные отношения, и они оба скоро женятся. И хочу заметить, что у меня никогда-никогда не было никаких личных отношений ни с одним из Кинкейдов. Никогда и ни с кем. Я только на них работаю. И точка.
— Ладно. — Похоже, эта ее вспышка подействовала на Джека.
— Нет, не ладно. Ты должен извиниться.
— Повтори-ка… — Джек смотрел на нее с неприкрытым изумлением. — Я должен перед тобой извиниться?
— Если помнишь, когда я сюда вошла, то первым делом извинилась. — Ники упрямо сложила руки на груди. — Я была не права, я признала свою вину. А теперь ты должен передо мной извиниться за то, что предположил, что я сплю или с Реджи, или с Мэттом. Или и с тем и с другим.
— Ну так с кем-то одним или с обоими?
— Ни с кем. И кстати, с твоим отцом я тоже не спала. Думаю, больше представителей Кинкейдов мужского пола нет, если, конечно, не считать тебя.
