— Ну так с кем-то одним или с обоими?
— Ни с кем. И кстати, с твоим отцом я тоже не спала. Думаю, больше представителей Кинкейдов мужского пола нет, если, конечно, не считать тебя.
— Я никогда не думал, что… — Джек резко оборвал себя и гневно сверкнул глазами. — Я не представитель Кинкейдов.
— Как скажешь. — Ники передернула плечами. — Но либо ты сейчас извинишься, либо я уйду.
— Ты не уйдешь до тех пор, пока мы не разберем твои отчеты.
Ники молча подняла бровь.
— Сукин с… — Джек устало потер лицо руками. — Ладно, извини. Я не должен был говорить, что ты спишь с Кинкейдами. Но ты все равно была с ними заодно.
— Все это время я пыталась доказать твою невиновность. — Ники закрыла глаза и озвучила горькую правду. — Вот только это не так. Ведь я права?
— И как это прикажешь понимать? — спросил Джек, медленно поднимаясь. — Кажется, ты только что говорила, что не веришь, что я убил отца.
— Нет, конечно, — небрежно отмахнулась Ники.
— Тогда что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что ты пытаешься разрушить все то, что твой отец строил всю свою жизнь. — Если, конечно, кто-нибудь не сумеет его остановить. Столько тайн, столько планов. Как же она от всего этого устала. — Мне не следовало с тобой сближаться. Это моя ошибка. — Ники шагнула к нему и увидела, как на его лице отразились настороженность и безуспешно скрываемое желание. Непреодолимая потребность быть с ней рядом, такая же сильная, как и ее собственная. — Джек, ты прочел то письмо, что оставил тебе отец?
— Нет.
— Он оставил письма всем своим детям и, насколько я знаю, твоей матери тоже. Неужели тебе ни капельки не интересно?
— У меня были очень сложные отношения с отцом.
— В отличие от меня.
— Может, пояснишь?
Ники ненадолго задумалась. Она не слишком любила касаться этой болезненной темы. Но, может быть, если он поймет, зачем она вообще стала работать в «Кинкейд групп», то сможет лучше понять и ее поступки?
— Если бы не твой отец, то у меня не было бы никакой карьеры.
— Ладно, ты начала работать у отца, и что с того?
— Нет, когда я начала у него работать, я ничего о нем не знала.
— Тогда…
— Он помог мне восстановить репутацию после того, как мой предыдущий работодатель порвал ее на мелкие кусочки. — Так, наконец-то она это сказала.
— А что с тобой случилось? — нахмурился Джек.
Ники ненавидела вспоминать те времена, вспоминать то, какой наивной дурочкой тогда была. И это притом, что отец-полицейский с самого детства воспитывал в ней осторожность и благоразумие. Вот только тогда она влюбилась не в того парня и чуть не разрушила всю свою жизнь.
— Эта была моя первая настоящая работа после колледжа. — Чувствуя, как сухо во рту, Ники пожалела, что отказалась от предложенного виски. — Я, кстати, говорила, что немного изучала уголовное судопроизводство?
— Ты говорила, что подумываешь о том, чтобы работать в правоохранительных органах.
— Да, но я просто не могла так поступить с семьей. Ведь мой отец был полицейским. А вместо этого я допустила типичную ошибку многих женщин на первой работе.
Джек моментально все понял. Как же она высоко ценила эту его способность сводить концы с концами!
— Ты влюбилась в начальника.
Ники вздрогнула. Какой же молодой и глупой она тогда была!
— Влюбилась. Вот только все было еще хуже, чем тебе кажется. Он убедил меня все держать в тайне, даже сделал мне предложение, заверив, что после свадьбы обо всем можно будет говорить открыто. Если бы мой отец был тогда жив, он никогда бы этого не допустил.
— Ты говорила, он отлично разбирался в людях.
— Я тогда думала, что и сама неплохо в них разбираюсь.
Джек еще раз сходил к бару, налив на этот раз не только себе, но и Ники.
— Держи, тебе сейчас явно не помешает выпить.
Ники благодарно улыбнулась и глотнула обжигающий виски.
— Не буду вдаваться в излишние подробности, просто скажу, что Крейг впутал меня в аферу, а когда его затея пошла псу под хвост, он исчез, а я осталась в очень некрасивом положении.
— А при чем тут мой отец?
— Реджинальд был близким другом моего деда Болина, отца моей матери, как ты и сам, наверное, догадался.
При имени ее деда на лице Джека появилось такое выражение, словно он его уже слышал. Может, не стоило о нем говорить?
— Но твой отец был простым полицейским. Как Болин согласился на этот брак?
— Мои родители познакомились в колледже, условности их тогда мало волновали. Мама всегда говорила, что они полюбили друг друга с первого взгляда. Когда у меня возникли проблемы из-за Крейга, твой отец решил, что кое-что должен моему деду, и помог мне.
— А поподробней?
Ники хотела все ему рассказать, но сейчас у них было слишком мало на это времени.
— Дед всегда был ловким дельцом и сколотил себе неплохое состояние на сделках с недвижимостью. К тому же он принадлежал к верхушке общества Чарльстона.
— Тогда понятно, что от него понадобилось отцу, — прищурился Джек. — Ведь он отчасти затем и женился на Элизабет, чтобы попасть в высшее общество. Просто денег ему было мало. Он хотел высокого статуса.
— Не буду спорить. Но суть в том, что Реджинальд все узнал, наверняка от моей матери, и вступился за меня. Спас мою репутацию. А потом позвал работать в «Кинкейд групп».
— И теперь ты считаешь, что ты перед ним в долгу.
— Но я действительно у него в долгу, — подтвердила Ники. — Не буду спорить, у твоего отца было много недостатков, но и хорошего в нем было немало. И ты сполна унаследовал все хорошее, что в нем было. И я уверена — Реджинальд любил своих детей. Всех своих детей.
— И теперь мы снова возвращаемся к тому письму.
— Точно. Разве тебе не интересно, почему он оставил тебе такой большой кусок «Кинкейд групп»? А остальные сорок пять процентов разделил между Реджи, Мэттом, Лауриель, Лили и Карой?
— Нет.
Понятно. Жаль, что Джек унаследовал от отца и этот черно-белый взгляд на мир.
— Но он же фактически отдал тебе «Кинкейд групп». Предоставил возможность расквитаться с братьями и сестрами.
— Они мне не братья и не сестры.
— Ошибаешься. Они у тебя есть, и они не сделали тебе ничего плохого. Они ведь даже не знали о твоем существовании, пока Реджинальд был жив.
— Вот только когда узнали, они почему-то не спешили кидаться мне навстречу с распростертыми объятиями. — Джек сжал губы.
— А как бы на их месте поступил ты? — в отчаянии спросила Ники.
— К чему весь этот разговор? Мы собирались разбирать твои отчеты. А вместо этого мы говорим о чем угодно, кроме этого.
