– Извините, – сказал он парню, – просто я сыт шампанским по горло.
– Как я свадьбами. – Бармен улыбнулся. – Вчера обслуживал одну свадьбу днем, одну вечером, и вот теперь сегодня здесь. Когда я буду жениться, никаких торжеств!
Ник поднял вновь наполненный бокал в шутливом приветствии. Впрочем, ему хотелось спросить: «Черт, парень! А зачем вообще жениться?»
Хотя… Ник знал ответ на этот вопрос. В жизни мужчины наступает момент, когда он осознает, что должен оставить след на земле, и стремится к тому, чтобы дать детям свое имя.
О да! Ему тоже придется когда-нибудь жениться.
Но он никогда не позволит выбранной им женщине дурачить его иллюзией любви.
Ник открыл дверь и вышел в патио. Небо потемнело, обещали дождь, но он не обращал внимания на погоду, продолжая размышлять.
Когда наступит его время, он подойдет к выбору женщины логически, с холодной головой. Она должна будет без проблем войти в его жизнь – никаких требований, кроме положенных ей по статусу заботы и поддержки с его стороны. Он же потребует уважения к себе, и это будет его единственным условием.
Принимать эмоциональные решения – большая ошибка.
Раз, всего один раз в жизни, поддавшись эмоциям, он едва не совершил ее.
Хорошо, что у него хватило ума никому о ней не рассказывать. Даже братьям. Поначалу все было слишком хорошо, слишком «особенно», и поэтому он промолчал. А потом стало плохо, и он замкнулся в себе. Во всяком случае, Ник был избавлен от выслушивания сочувственных слов типа «Да, парень, нам жаль, что все так получилось…». И дело не в том, что братья были бы неискренни, просто иногда мужчине бывает стыдно. Стыдно узнать, что его использовали.
Это произошло четыре года назад. Во время командировки в Сиэтл он познакомился с женщиной. Она была умной, она была веселой, и еще она была красивой. Ее семья была весьма знатной и родовитой по американским меркам, но она предпочла идти своим путем и работала финансовым директором в одном небольшом частном банке, который Ник как раз намеревался купить.
Женщина оказалась в его постели в первый же вечер. Тогда он еще не знал, что все дело было в покупке банка. Желая как можно дольше удерживать эту женщину рядом с собой, Ник на уик-энды летал в Сиэтл, иногда она прилетала в Нью-Йорк.
Их связь длилась уже месяц, когда он решил рассказать ей о своем отце. Ник никогда не делал этого раньше, но в случае с этой женщиной все было по-другому.
И вот однажды ночью, обнимая ее в постели, он признался:
– Мой отец – Чезаре Орсини. – Когда же она никак не отреагировала, Ник пояснил: – Тот самый Чезаре Орсини. Крестный отец известной famiglia. Мафиози.
– Я знаю, Никки, – промурлыкала женщина с сексуальной улыбкой. – Меня это та-а-ак возбуждает.
Это признание должно было насторожить его. Но та часть его анатомии, которая управляла действиями Ника в тот момент, не восприняла тревожных сигналов.
Тем временем наступили праздники, и Ник пригласил ее провести долгий уик-энд вместе с ним. Она отказалась, сославшись на то, что должна уехать в Орегон к больной бабушке, и с улыбкой пообещала рассказать бабушке о том, что встретила замечательного мужчину.
Ник сказал, что все понимает и одобряет ее желание навестить больную бабушку. Она собиралась улететь в Орегон в субботу утром, а в пятницу вечером Нику пришла в голову идея полететь вместе с ней. Ему хотелось познакомиться с ее бабушкой и сказать той, как много значит для него ее внучка.
И Ник решил преподнести сюрприз.
Он прилетел в Сиэтл на личном самолете, взял напрокат машину и приехал к ней. Открыв дверь ключом, который она сама ему дала, Ник вошел в дом.
То, что он увидел…
Его возлюбленная лежала в постели со своим боссом, владельцем банка, и они со смехом обсуждали тот факт, что Николо Орсини непременно выложит за банк сумму, намного превосходящую его реальную стоимость.
– Орсини и ты, малышка… Это же классика: принцесса и конюх…
Тонкий хрустальный бокал треснул в руках Ника.
– Merda! Дерьмо!
Заметив, что поранился, он достал из кармана носовой платок и приложил его к ранке…
– Эй, парень! Шампанское не такое уж плохое. – Насмешливый голос принадлежал его брату Райфу. Тот стоял рядом, держа в обеих руках по бутылке пива «Хайнекен». Ник аж застонал от предвкушения и протянул руку.
– Ты просто волшебник! Где ты это раздобыл?
– Не задавай вопросов и не услышишь лжи в ответ. – Райф нахмурился, глядя на окровавленный платок в руке брата. – Как тебя угораздило?
Ник пожал плечами.
– Не рассчитал силу, – с усмешкой ответил он и поднял в приветствии свою бутылку пива. – За маленькие чудеса, – сказал он. – Такие, как, например, появление брата с бутылкой пива в самый нужный момент.
– Я решил, что нужно что-то делать – у тебя была такая кислая физиономия…
– У меня? А-а, наверное, в этот момент я думал об этой швейцарской сделке.
– Забудь о делах, – сказал Данте, присоединяясь к ним. В руках у него тоже оказалась бутылка пива. – Габи говорит, что вон та девушка… из фирмы по обслуживанию приемов… глаз с тебя не спускает.
Ник досадливо отмахнулся – снова братья взялись за свое.
А те громко расхохотались. Они поболтали еще немного. А потом жених и невеста стали прощаться с гостями.
Наконец-то он сможет убраться отсюда!
Ник выдержал родственные объятия и поцелуи, пообещал матери приехать на обед… Слава богу, отца поблизости не наблюдалось. Ник уже пробирался к выходу, как вдруг…
– Николо!
Черт возьми! Вспомни дьявола, и он тут как тут.
– Уже уходишь, сынок? Так скоро? – Чезаре, в смокинге от Армани, широко улыбался.
– Да, – холодно и коротко, как всегда, ответил Ник.
– Прямо сказано. Это мне по сердцу.
– У тебя нет сердца, отец.
– А ты еще и шустрый. Мне это тоже нравится.
– Прости, отец, но я должен идти…
– Ты разве забыл, что мы должны были встретиться еще в день свадьбы Данте?
Забыл?! Чезаре загнал тогда его и Фалько в угол. Томясь под дверью кабинета, где отец разговаривал с Фалько, Ник постепенно пришел в ярость. Какого черта он здесь топчется, как покорный слуга в ожидании зова хозяина? И ушел.
Впрочем, Ник знал, о чем хотел поговорить с ним Чезаре. Сообщить комбинации кодов сейфов, имена адвокатов, бухгалтеров, политиков… Одним словом, все, что должны знать сыновья дона на случай его смерти.
– Пять минут, – коротко бросил Ник. – Ты прекрасно знаешь, отец, что мне заранее неинтересно все, что ты можешь сказать.
Фреддо, телохранитель Чезаре, сделал шаг вперед, но тот повелительно махнул рукой, приказывая ему оставаться на месте, открыл дверь кабинета и пропустил Ника вперед.
