любимой кружки, глядя на темно-зеленое море. Верно, я сказал, что море зеленое. А еще не мокрое. Дойдем и до этого.
Пока солнце опускалось за горизонт, Прядка размышляла о людях, которые приплывали на Скалу на кораблях. Вряд ли человеку в здравом уме придет в голову поехать сюда отдыхать. Черный солевик крошился и забивался всюду. Любая почва, которую завозили из-за моря, в конце концов становилась непригодной для сельского хозяйства. Всю пищу на острове выращивали в компостных чанах.
На Скале, правда, имелись колодцы, которые достигали глубокого водоносного слоя и были важны для проходящих кораблей. Но оборудование в соляных шахтах непрестанно извергало столб черного дыма.
В общем, обстановка была унылой, почва — непригодной, виды — гнетущими. И это я еще не упомянул о смертоносных спорах.
Перст Диггена располагался поблизости от Зеленого лунагри. Лунагри, чтобы вы знали, это места, над которыми на удручающе низких стационарных орбитах висят двенадцать лун Прядкиной планеты. Куда бы вы ни отправились, одна из лун всегда видна и занимает добрую треть неба, как бельмо на глазу.
Местные жители поклоняются этим двенадцати лунам как богам, и это, согласитесь, гораздо большая нелепица, чем любые ваши верования. Происхождение этого суеверия вполне понятно, раз уж споры, как цветной песок, падают на землю с лун.
Зеленый лунагри виднелся в пятидесяти-шестидесяти милях от острова. Ближе к лунагри лучше не подходить: это огромный мерцающий столп пылинок, ярких и весьма опасных. Споры заполняют моря. Огромные морские просторы состоят не из воды, а из инопланетной пыли. Корабли ходят по этой пыли как по воде, и это не так уж необычно. На скольких планетах вы побывали? Вдруг там везде такие моря, и это ваш водный мир странный?
Споры опасны, только если их намочить. И это довольно серьезная проблема, ведь человеческое тело выделяет множество жидкостей, даже когда здорово. От малейшей капли споры мгновенно разрастаются, что грозит неудобствами, а то и смертью. Например, если вдохнуть пригоршню зеленых спор, лозы тут же полезут изо рта, а в более интересных случаях — из носа и глаз.
Защититься от них можно лишь при помощи соли или серебра. Поэтому местные жители не особенно сетуют на соленый привкус в воде и пище. Детей учат важному правилу: серебро и соль — смерть уйти изволь. Симпатичный стишок, если вы из тех варваров, которым нравятся корявые рифмы.
Так или иначе, из-за спор, дыма и соли королю, которому служил герцог, пришлось издать закон: местным жителям запрещалось покидать Скалу. В объяснениях мелькали напыщенные военные термины наподобие «основной персонал», «стратегический пункт снабжения» и «дружественная якорная стоянка», но все знали правду. Остров был настолько негостеприимным, что даже смогу становилось тягостно. Время от времени заходили корабли, чтобы отремонтироваться, скинуть отходы в компостные чаны и пополнить запасы свежей воды, но королевский закон соблюдался строго: ни один местный житель ни при каких обстоятельствах не мог уехать с Перста Диггена.
Вот Прядка и сидела вечерами на крылечке, провожая взглядом уплывающие корабли. С лунагри сыпался поток спор, солнце выходило из-за луны и медленно катилось к горизонту. Прядка прихлебывала соленый чай из кружки с нарисованными лошадками и думала: «Все же как красиво. Мне здесь нравится. И, наверное, неплохо, что я проведу здесь всю жизнь».
Соленый чай
Глава 2. Садовник
Возможно, вас удивила последняя фраза. Прядка хотела остаться? Ей нравилось на Скале?
А как же тяга к приключениям? Тоска по неизведанным землям? Жажда странствий?
Время задавать вопросы еще не пришло. Так что, будьте добры, держите их при себе. Однако нужно понимать, что это история о людях, которые одновременно и такие, и не такие, какими кажутся. Это история противоречий. Другими словами, история о человеческих существах.
В нашем случае Прядка была необычной героиней. В том смысле, что ее необычность заключалась в ее совершенной обычности. Более того, она считала себя категорически скучной. Чай ей нравился теплый. Спать она ложилась вовремя. Любила родителей, изредка цапалась с младшим братишкой и не мусорила. Неплохо управлялась с иголкой, и выпечка у нее выходила отменная, однако никакими другими примечательными талантами она не отличалась.
Прядка не занималась втайне фехтованием. Не умела разговаривать с животными. В ее родословной не наблюдалось ни принцев крови, ни божеств, хотя однажды ее прабабка Глорф якобы помахала королю, но с вершины Скалы, когда королевский корабль проплывал мимо, за много миль от острова, так что это не считается.
В общем, Прядка была обычной девушкой. Другие девушки часто упоминали, что они точно не «такие, как все», и спустя некоторое время Прядка решила, что к «таким, как все» относится лишь она сама. Безусловно, другим девушкам виднее, ведь все они знали, как быть уникальными и неповторимыми. Мало того, у них это так хорошо получалось, что они были уникальными всем скопом.
В целом Прядка была более вдумчивой, чем большинство людей, и не любила докучать с просьбами. Когда другие девушки потешались над ней, она молчала. Им же так весело. Невежливо портить веселье, а просить перестать — бесцеремонно.
Иногда ребята побойчее обсуждали, не отправиться ли на поиски приключений за море. Прядку такие идеи страшили. Как оставить родителей и брата? И как быть с коллекцией кружек?
Своими кружками Прядка дорожила. У нее имелись изящные фарфоровые с расписной глазурью, глиняные — шершавые на ощупь и деревянные — щербатые от частого использования.
Об ее увлечении знали некоторые моряки, регулярно пристававшие к Персту Диггена. Они привозили ей кружки со всех двенадцати морей, из далеких земель, где споры якобы были багряными, лазурными и даже золотыми. Прядка обменивала кружки на пирожки, а продукты для пирожков покупала на деньги, вырученные от мытья окон.
Кружки ей привозили часто старые и с изъянами, но Прядка не имела ничего против. У кружки со сколом или вмятиной своя история. Прядка любила их все за то, что они открывали перед ней мир. Делая глоток, она представляла, что пробует чужеземные блюда и напитки и, пожалуй, немного узнает о человеке, который изготовил кружку.
Каждый раз, как у Прядки появлялась новая кружка, она хвасталась ей перед Чарли.
Чарли утверждал, что присматривает за садом при особняке герцога на вершине Скалы, но Прядка знала, что на самом деле герцог — его отец. Ладони у Чарли были нежными, как у ребенка, а не мозолистыми, питался он лучше всех
