вошел в роль контрабандиста и предводителя. Но как она бросит его здесь одного? Кто поможет ему вот в такие темные ночи? Как она сможет жить, не зная, все ли идет как следует? Нет, надо остаться, даже несмотря на дорогие сердцу воспоминания о летних днях одиннадцатилетней давности, милых забавах, греховных тоже…
Сьюзен почувствовала, как опять соскальзывает в соблазнительные размышления о том, как все могло бы обернуться, и усилием воли прогнала воспоминания, сосредоточив внимание на происходящем.
Первую партию товаров уже выгрузили на берег, и люди, нагруженные тюками, принялись карабкаться наверх по каменистому склону. Все шло вроде бы неплохо, Дэвида можно поздравить с удачей.
Усевшись на выступ, она обхватила руками колени и, наблюдая за мужчинами, наконец расслабилась и позволила себе насладиться величественной музыкой волн, разбивавшихся о покрытый галькой берег.
Контрабанда – занятие хоть и опасное, но притягательное, захватывающее.
– Ты не знаешь, где сейчас таможенники? – как можно тише спросила она у брата.
– В пяти милях к западу отсюда встало на якорь наше подставное судно, и, если нам повезло, Гиффорд со своими людьми сейчас не спускает с него глаз, готовясь выуживать из воды тюки, которые с него сбросили в море.
«Если нам повезло». Она терпеть не могла зависеть от везения.
Дэвид пояснил:
– Он конфискует небольшой груз, как это делал Перч при Меле, и все будут довольны, да и ему самому тоже кое-что перепадет.
У лейтенанта Перча, который долгие годы отвечал на побережье за борьбу с контрабандными перевозками, существовало негласное соглашение с бандой из Драконовой бухты, однако недавно он погиб, свалившись с утеса (а там кто знает, может, его и столкнули), и теперь на их голову свалился молодой, пронырливый и хитрый лейтенант Гиффорд.
– Будем надеяться, что пронесет, – вздохнула Сьюзен.
– Будь Гиффорд не таким честным, мы могли бы с ним договориться на взаимовыгодных условиях, – проворчал Дэвид. – Может, тебе попробовать на нем свои женские чары? Мне кажется, ты его заинтересовала.
– Ой, да какие там чары! Я всего-навсего чопорная экономка.
– Ну, если носить такое рубище… – Дэвид взял ее руку в свою – крупную, сильную и очень теплую даже в такую холодную ночь. – Не пора ли тебе уже убраться отсюда? После сегодняшнего рейда у нас будет достаточно денег, и мы сможем найти подходящую кандидатуру на должность экономки.
Сьюзен знала, что брат очень переживает из-за того, что ей приходится прислуживать в этом доме.
– Все это так, но я все-таки попытаюсь отыскать то золото.
– Конечно, было бы неплохо, но после сегодняшнего рейда это уже не слишком важно.
Ну почему он такой беззаботный, самоуверенный? Хотела бы она, подобно Дэвиду, уметь жить одним днем. Но нет, она всегда должна думать о том, что будет завтра, планировать, тревожиться и действовать наперекор судьбе… Такая уж у нее натура, а Дэвид никак не может смириться с ее не подобающей леди потребностью работать и ни от кого не зависеть.
Кстати, о золоте. Контрабандисты Драконовой бухты под предводительством Мела Клиста платили покойному графу Уайверну за покровительство. Поскольку граф не выполнил условия сделки, они хотели получить свои денежки назад. Сьюзен тоже хотела вернуть эти деньги, но главным образом для того, чтобы обеспечить безопасность Дэвида. Золото позволило бы отдать долги, в которых они погрязли после провала, и создать некоторый запас – это дало бы возможность Дэвиду не пускаться в слишком рискованные авантюры.
Сьюзен нахмурилась, всматриваясь в темную даль. Они не оказались бы в таком трудном положении, если бы их мать, Изабелла Карслейк, не отправилась следом за Мелом в Австралию, прихватив с собой все наличные средства. Она любила, чтобы ее называли «леди Бел». Любовница контрабандиста, она, как все знали, не имела ни стыда ни совести и не питала никаких материнских чувств к своим двум отпрыскам. Сьюзен выбросила из головы бесполезные мучительные воспоминания и опять подумала о золоте. Глядя на темную громадину замка, она в который раз задалась вопросом, где мог сумасшедший граф спрятать свое незаконно нажитое добро. Но беда в том, что действия сумасшедшего не подчинялись здравому смыслу.
По привычке она окинула взглядом верхние узкие, как смотровые щели, окна, не покажется ли там огонек. Замок Уайверн издавна использовался для подачи световых сигналов, которые были видны на многие мили, а также служил наблюдательным пунктом, откуда можно было сразу же заметить ответные сигналы. Никаких других полезных качеств это сооружение не имело.
Дому было всего две сотни лет, но построили его наподобие средневековой крепости, с бойницами вместо окон, и снаружи все это сооружение выглядело весьма мрачно. Хорошо еще, что во дворе был разбит небольшой садик, куда и выходили внутренние окна комнат.
Когда Сьюзен опять обернулась, выглянувший из-за облаков лунный серп посеребрил своим светом морской простор, и стали хорошо видны качавшиеся на волнах лодки. Через несколько минут облака снова затянули луну словно занавесом, и ветер швырнул девушке в лицо мелкие капли дождя. Она поежилась от холода, но дождь был им на руку: видимость сильно ухудшалась, и как в море, так и на берегу не было заметно никаких признаков жизни.
Гиффорд, должно быть, уже пустился на поиски настоящего судна, если раскусил их уловку с подставным, хотя этой ночью разве что дьявол поможет ему отыскать контрабандистов. Тем лучше. Лейтенант показался Сьюзен очень симпатичным молодым человеком, и ей совсем не хотелось, чтобы он упал с утеса и разбился насмерть.
Не приведи господь быть причастной к такому несчастью!
Контрабандистские рейды стали неотъемлемой частью жизни Сьюзен, она любила их за четкость и слаженность, когда каждый человек знает, что делать, соблюдает железную дисциплину, ей нравилось связанное с опасностью нервное возбуждение и трепетное ожидание темными ночами. Так было раньше, но теперь это перестало ее волновать, она не считала опасные рейды приключением.
Необходимость продолжать заниматься этим грозила опасностью человеку, которого она любила больше всех на свете…
От невеселых мыслей ее отвлек какой-то шум за спиной. Одновременно с Дэвидом она оглянулась в сторону замка и затаила дыхание, но ни он, ни она ничего не услышали. Может, показалось?
И тут вдруг они разом заметили, как в одном из высоких узких окон мелькнул огонек свечи.
– Опасность! – буркнул Дэвид.
Она положила ладонь на его напрягшееся предплечье и попыталась успокоить:
– Этот сигнал означает всего лишь присутствие постороннего, но не Гиффорда или военных. Пойду узнаю, в чем дело. Если крикну один раз, значит опасность, а если два – все спокойно.
Контрабандисты обычно подавали друг другу сигналы, похожие на крики животных или звуки, издаваемые
