Неужели она сходит с ума?
Александра отвернулась от конусообразных крыш и взглянула в конец улицы, где на обширном лугу, окруженном старыми буками, играли дети. Вид играющих детей успокоил немного ее душевную тревогу. Город оставался таким, каким она всегда его знала. Высокие крепкие буки, каменные дома, способные выдержать самую сильную бурю, знакомый церковный шпиль в сером небе. Ситвелл стоял непоколебимо, как скала, и в смятенном состоянии Александры уже одно созерцание оживленного городка проливало покой и утешение в ее душу.
В Ситвелле, населенном преимущественно шахтерами, рабочими камнеломки и рыбаками, были банк, адвокатская контора, старинная богадельня, две хлебопекарни и мельница на пересекавшей город реке. Было там еще и множество разнообразных магазинчиков, обслуживавших путешественников, которые проезжали по тракту, соединявшему морской порт Фалмут с речным портом Труро, и дворянство, чьи земли находились между этими двумя городами. Ситвелл был очень удачно расположен по отношению к усадьбе родителей Александры, и она была бы вполне всем довольна, если бы не это внезапное явление Энтероса.
Для молодой особы двадцати трех лет жизнь ее была вполне благополучной. Александра была дочерью богатого аристократа маркиза Брэндрейта, с солидным приданым и отличными видами на будущее. Каждую весну она проводила в Лондоне, лето в Бате, а зиму в Роузленде. Временами, по делам или по прихоти лорда и леди Брэндрейт, семья жила в Стэйпл-холле в Бедфордшире.
Сейчас, в октябре, Александра, ее родители и две сестры удобно обосновались в Роузленде. Трудно было представить себе более красивый, теплый, уютный дом, если бы только не вид на полуразрушенный замок Перт, расположенный на холме по другую сторону долины. Согласно последним слухам, замок недавно приобрел какой-то знатный богач, чье имя пока еще оставалось тайной. Во всяком случае, владелец книжного магазина, полноватый лысеющий мистер Моунэн, с сожалением признал, что ему оно неизвестно.
– Я знаю все обо всех в Ситвелле и на полсотни миль вокруг! – воскликнул он с негодованием, но не без улыбки. – Но я не знаю имени джентльмена, купившего замок Перт. Вы же понимаете, теперь моя репутация окончательно подорвана!
– Ничего подобного! – горячо возразила Александра. – Вы пребываете в неведении только потому, что слишком много читаете. Если бы вы, подобно жене кондитера, больше интересовались сплетнями, вы бы уже знали имя этого джентльмена. По-моему, ваша неосведомленность только делает вам честь.
– А кондитер знает, кто он такой? – спросил мистер Моунэн, не совсем поняв смысл ее слов.
– Понятия не имею, но то, что его жена предпочитает сплетни чтению, приводит меня к мысли, что она всегда первой узнает все новости.
– Ах, я понимаю, что вы имели в виду! – воскликнул он. Озабоченное выражение на его лице сменилось улыбкой. Шутливо погрозив девушке пальцем, он порозовел от удовольствия.
– Что я вижу, мистер Моунэн, вы краснеете? – поддразнила Александра.
Усмехаясь, он завернул книгу и пожелал ей как следует насладиться чтением «Айвенго».
Александра все еще стояла с закрытыми глазами, подставив лицо ветру, когда до нее донесся звук рожка. Она открыла глаза. Запряженная каурой лошадью повозка медленно поднималась по ведущей вверх по холму улице. Навстречу ей с вершины холма неслась запряженная четверкой великолепных лошадей карета.
Сердце Александры на мгновение замерло. Кучер четверки, искусно маневрируя, ухитрился все-таки избежать столкновения. Вслед ему раздались проклятия возчика, чья лошадь, поднявшись на дыбы, пыталась вырваться из упряжи. Александра с возмущением повела бровью. Кучер четверки, наверное, какой-то лондонский щеголь. Стремясь похвастать своим искусством, он несся сломя голову по улицам мирного городка, подвергая опасности жизнь прохожих.
Можно было бы ожидать, что после такого случая он умерит свой пыл, но уже на расстоянии полумили Александра видела, что лихач не имел ни малейшего намерения осадить своих горячих коней.
Как он мог не понимать, какую опасность создает такой бешеной ездой? Разве ему неизвестно, что улицы маленького городка всегда полны играющих детей? Очевидно, нет.
Звон колокольчика на другой стороне улицы привлек ее внимание. Сестры выходили из кондитерской, обремененные многочисленными свертками.
Наблюдая за ними, Александра не без гордости подумала, что обе они весьма привлекательны, даже, можно сказать, красивы. Джулия и Виктория унаследовали от матери каштановые волосы, в отличие от Александры, чьи локоны были темными, как у отца. Сколько она себя помнила, все говорили, что, если Джулия и Виктория походят на мать, сама она вылитый отец. На самом деле каждая из сестер обладала чертами не только своих родителей, но и бабушек и дедушек. Одно только у них было общее: огромные голубые глаза, унаследованные от женщины, которую они никогда не видели, – матери леди Брэндрейт, умершей, когда маркиза была еще ребенком.
На Джулии поверх красного с зеленым платья была зеленая мериносовая накидка с капюшоном. На Виктории, самой младшей из сестер, – темно-синяя шаль поверх алого платья. Хотя Александра нередко ссорилась с сестрами, она испытала прилив нежности при виде миниатюрной пылкой Джулии и более миловидной, зато более сдержанной Виктории.
Какие они все разные, подумала она. Виктория отличалась богатым воображением и в жизни часто принимала желаемое за действительное. Джулия была проказлива и по всякому поводу теряла хладнокровие. А она сама? Как бы она могла описать леди Александру Стэйпл? Ей было известно, что Лонстон и его друзья называли ее Снежной королевой. Но ведь она совсем не так холодна и бесчувственна, как они полагают! Отнюдь! Или они все-таки правы? Сейчас Александра вовсе не была в этом уверена. Она так давно привыкла считать себя старшей и в какой-то мере ответственной за поведение сестер в обществе, что всякий, кто знал ее, мог находить ее манеры безупречно ледяными. Уж конечно, Лонстон так и думал… но его мнение немного стоит, с удовлетворением отметила про себя Александра.
Поскольку мысли у нее были заняты другим, она только сейчас заметила, что сестры ведут себя как-то странно. Александра сделала шаг вперед, пытаясь понять, что происходит. Сестры таращились друг на друга самым вульгарным образом. Она могла только улыбнуться их нелепому виду. Полуоткрытый ротик Джулии открылся еще шире, и она издала вопль, подхваченный Викторией. Сестры бросились в объятья друг другу, многочисленные свертки – один из них наверняка со свежими пирожными – попадали на тротуар.
Александра понять не могла, отчего они вели себя так странно – разве только что узнали от жены кондитера какие-то приятные новости.
