путь закончен.
— Еще нет.
— Твой путь закончен, — повторил Хироси, выхватывая свой огромный меч и бросаясь на Юкимуру.
Он бился с силой десятка человек и размахивал нодати так, словно тот весил не больше перышка. Он был искусен и быстр, и уже после третьей атаки Такэда был вынужден отступить. Причем, крайне неудачно.
Он оказался в зоне досягаемости одного из еще живых врагов, и тот, оставив свои попытки запихнуть кишки обратно в живот, ухватил ронина за ногу своей измазанной в крови рукой. Юкимуре пришлось отвлечься, чтобы добить его ударом в шею, а потом он сразу же отразил удар Хироси, но мгновение промедления стоило ему катаны. Он не успел выставить лезвие под правильным углом, и оно сломалось, оставив в его руках рукоять с десятком сантиметров стали.
Хироси торжествующе расхохотался, занося нодати для последнего удара. Его победа казалась ему делом решенным, и он мог позволить себе не торопиться. Нодати уже начал опускаться, когда Такэда бросил на песок обломки своего старого меча, и в его руке оказался новый, исходящий золотистым сиянием.
— Так ты один из нас! — изумленно воскликнул Хироси.
— Нет, — ответил Такэда.
— Как бы там ни было, сегодня ты умрешь!
Нодати тоже изменился. Сохранив свою форму и размер, он тоже начал источать сияние. Чуть более приглушенное, чем у Такэды.
Противники оказались достойны друг друга. Они были сильны, они были выносливы, они были быстры и искусны. Они бились на берегу несколько часов, скрытые от всего мира пеленою дождя, и никто не мог добиться перевеса, когда в один миг что-то переменилось.
Меч Такэды исчез, а сам он изумленно уставился на Хироси и берег моря с распластанными на нем мертвыми телами.
— Где я? — недоуменно спросил он.
Клинок Хироси вонзился ему в грудь.
Глава 1
Был промозглый питерский вечер. То есть, ленинградский. Хоть новому названию уже больше сотни лет, я все равно никак не могу к нему привыкнуть. Может быть, потому что о Петре я знаю куда больше, чем о Ленине. Может быть, потому что фигура, положившая конец монархии, просто не может вызывать у меня симпатии, и я не понимаю, как его именем можно было назвать вторую столицу страны, которая перестала быть страной и превратилась в колонию.
Я свернул в переулок, прошел вдоль фасада, без труда отыскав вход в полуподвальное помещение. Я был здесь уже третий раз, поэтому запомнил дорогу и особые приметы нужной мне двери. Для непосвященного человека это было бы очень непросто. Когда я пытался отыскать это место впервые, мне понадобились добрых десять минут, и это несмотря на полученные мной довольно подробные инструкции.
Спустившись на полпролета, я толкнул тяжелую, окованную железом дверь, и мне в ноздри сразу же ударил запах табака и дешевого алкоголя. В баре было темно, словно посетители не хотели видеть друг друга, играла негромкая музыка, а ноги почти не прилипали к полу.
Я посмотрел на часы, было без десяти восемь. Я пришел чуть раньше, но так и нужно было поступить для создания нужного образа. Точнее, для его поддержания.
Усевшись за барную стойку, три минуты из этих десяти я потратил только на то, чтобы дождаться внимания бармена. Тот наконец-то отвлекся от своего телефона и подошел ко мне.
— Водки? — спросил он.
Прошлые разы я пил тут водку. Я вообще водку не очень люблю, предпочитая ей благородный коньяк, но коньяк тут подавали совершенно омерзительный. Тот, что я попробовал в первый раз, пах грязными носками, и на вкус был примерно такой же. А водка… ну, ее вкус изначально не блещет, да и ароматом своим она отнюдь не славна.
Одним из преимуществ обладания симбионтом, способным вмешиваться в твой метаболизм и управлять им, является тот факт, что, сколько бы ты ни выпил, протрезветь можешь в один миг, словно по щелчку пальцев. Правда, в определенный промежуток жизни, случившийся около полугода назад, я выяснил, что это не такое уж и преимущество, потому что, как я ни пытался утопить свои печали на дне бокала, Сэм не давал мне этого сделать, что приводило меня к еще большим печалям.
Он называл это заботой о нашей безопасности. Дескать, если я свихнусь, он уже ничего не сможет с этим поделать, и ему придется сосуществовать в одном теле с безумцем, чего бы ему очень не хотелось. Потому что безумцы в этом мире долго не живут, даже если у них внутри сидит демон.
Особенно, если у них внутри сидит демон.
— Нет, — сказал я бармену. — Налей мне воды.
— Воды? — он понимающе кивнул. — Хорошо, будет тебе вода.
Спустя еще тридцать секунд он поставил передо мной стакан с прозрачной жидкостью. Судя по всему, он набрал ее прямо из-под крана.
Я сделал глоток. Несмотря на то, что я мог протрезветь в любой момент и не боялся напиться, сегодня мне нужно было играть определенную роль, и алкоголь в нее совершенно не вписывался.
«Дурацкая затея», — сообщил мне Сэм.
«Ты не устал это повторять?»
«Я никогда не устаю».
«Я заключил соглашение», — напомнил я. «И пока мы не набрали силы, чтобы из него выйти, мы должны играть по правилам».
«С этим я не спорю. Проблема только в том, что нам этих правил не огласили».
Здесь он был прав. Ван Хенг говорил, что надо делать, но не объяснял, почему. Рамки, которые он мне установил, были довольно жесткими, но я пока ничего не мог ему противопоставить.
Он относился ко мне, даже не как к человеку второго сорта. Скорее, как к инструменту, и в какой-то степени это было даже хорошо. Он не задавал много вопросов, он ничего не знал о моем партнерстве с Сэмом, а считал, что мне каким-то невероятным образом удалось подавить своего демона и превратить его в зомби, как у всех них. Как у всех цинтов.
Аркадий появился минут через десять. Взгромоздился на табурет рядом со мной, заказал себе пива, понюхал содержимое моего бокала.
— Вода, — сказал я.
— Разумно, — сказал он. — Как настроение, боевое? Готов?
Настроение у меня было отвратное и совершенно не боевое, тем не менее, я был готов к тому, что мне предстоит. Однако показывать этого не следовало, излишнее мое хладнокровие в такой ситуации могло бы вызвать ненужные подозрения, поэтому я изобразил на лице некоторую нервозность и
