локтем.
– Извините, – сказал этот кто-то.
– Ничего, – ответил Хейз.
От человека пахло ванилью и печеными яблоками. У Маркуса заныло в животе.
2 глава
Маркус уже подходил к крыльцу дома, когда понял, что дверь открыта. Она скрипела на сильном ветру, подвывая ему металлическим стоном. Порог был покрыт слоем снега, им уже заносило прихожую.
Непонятная тошнота подступала к горлу, руки пробила непривычная дрожь. Маркус ускорил шаг, но казалось, все так же топтался на месте. Секунды, что летели еще мгновение назад, вдруг превратились во что-то тягучее, не дающее сдвинуться с места.
– Кэтрин! – крикнул Маркус. – Кейт, ты там? Дверь открыта, Кейт!
Он кричал, но голос, сливаясь с ветром, стал с ним единым целым, превратясь в неотчетливый гул.
– Кэтрин!
Хейз вбежал по ступеням на заснеженное крыльцо, распахнул дверь – и замер. Все было в тумане. Или это дым… На потолке пищали пожарные датчики, поливая весь дом водой. Кэтрин лежала на мокром полу.
Маркус кинулся к телу, пытаясь найти исчезнувший пульс. Он его не найдет, он уже это понял. Сколько он повидал смертей за свою долгую жизнь… Кэтрин мертва, ее череп пробит, на полу у виска лужа крови. Его пальцы все еще ищут биение, хоть какие-то признаки пульса. Ничего. Маркус припал к холодным щекам жены, убрал с ее лба мокрые волосы и застонал. Он почти ничего не видел, слезы застилали глаза; в ушах звенело, тупая нарастающая боль давила на затылок. Он слышал только вой гулявшего в доме ветра, что раскрыл настежь дверь. Мертвый холод пробирал до костей.
Духовка не переставала пищать. Маркус оторвался от тела жены и посмотрел на плиту. Этот запах печеных яблок… Он вспомнил его.
«Извините…» – оглушающим эхом разнеслось у него в голове. «Извините», – вырвалось с силой наружу, ударяясь о стены, заполняя пространство.
Маркус встал с колен и попятился в сторону ветра.
– Я сейчас, – шептал он, глядя на жену, – я скоро приду.
И ринулся прочь из дома, оставив Кейт на полу.
* * *
Буря не утихала – напротив, лишь усилила вой; казалось, она издевалась над ним, закрыв собой весь город, превратив дома в силуэты, а людей – в темно-серые тени. Эти призраки плыли навстречу неторопливо и кучно, не давая пройти. Их стало как-то непривычно много, этих прохожих теней. Маркус проносился мимо каждой, врезаясь, принюхиваясь, вглядываясь в лица. Тени оборачивались, и ворчали, и так же брели себе дальше. Кто-то из них спросил: «Вы в порядке?» Кто-то пальцем крутил у виска.
Туман окутывал всю округу, превращаясь в маревый смог. Маркус пробежал два квартала и огляделся вокруг: ничего и никого не было видно, люди тоже исчезли. На улице постепенно темнело – ночь в дни бурь и снежных метелей приходила часа на два раньше. Маркус не мог отдышаться; сердце зашлось, вырываясь из ребер, не давая вздохнуть. Он вдруг вспомнил, что так и оставил жену у порога, всю мокрую, в снегу и крови. Она же замерзнет, подумал он и тут же осекся. Пошатнулся, но с трудом устоял. Дома, только что стоявшие шеренгой, вдруг скольцевались и закружились. Хейз расстегнул ворот куртки; жар бил по вискам, ноги заплетались, спотыкаясь одна о другую. Он опять пошатнулся, попытался удержаться за чей-то почтовый ящик, но оступился и рухнул в сугроб. Как же жарко внутри… Как же холодно снаружи…
Сколько Маркус так пролежал, он не помнил; очнулся лишь от дальней сирены пожарных и полицейских машин. Поднял голову – вдалеке виднелись проблесковые маячки, красные и синие. Это, должно быть, к нему…
* * *
Пожарные уже отъезжали от дома, когда Маркус дошел до него. Ноги его, словно скованные, с трудом ступали по уходящей из-под них земле, а он все старался тащить свое полумертвое тело туда, к телу мертвой жены.
Полиция уже была там. Кристофер ходил возле тела Кэтрин. Медэксперт, сложив ватные палочки в небольшой прозрачный пакет, закрыл свой чемоданчик.
– Ну, я пойду, – сказал он, задержав взгляд на Хейзе, и опустил глаза.
Собака ела с руки одного из полицейских.
– Ничего не нашли. Осмотрели весь дом – никаких следов кражи.
– Сработала сигнализация: приехали пожарные, вызвали нас, – слышал Маркус голос Криса. – Мне очень жаль.
Тот хотел приобнять брата, но лишь тихонько похлопал его по плечу.
* * *
В доме пахло печеными яблоками. Дым рассеялся, с потолков перестало лить. Кейт все так же лежала на мокром полу; возле нее ходила сержант Раслин и освещала фотовспышками ее упокоенное лицо. Она посмотрела на Хейза, сжала губы и ничего не сказала – просто продолжала снимать.
– Чертовы пожарные датчики, – сказал Кристофер. – Если здесь и были чьи-то следы, то вода все смыла.
– Если есть отпечатки пальцев, найти их не проблема, – возразила сержант.
– Да, знаю… – Крис посмотрел на брата. – Тебе лучше присесть.
Маркус не двигался с места.
– Послушай, дружище, лучше присядь. – Кристофер подвинул один из стульев.
Маркус смотрел в пустоту.
– По первому осмотру, – продолжил Крис, – никаких следов сексуального насилия не было.
Он не знал, что еще сказать.
– Можно забирать? – спросила Раслин у Хейза. – Я уже закончила, и эксперты тоже.
Маркус молчал.
– Уносите, – сказал Кристофер двум ожидавшим у двери парням.
Кэтрин положили в черный мешок, погрузили на носилки и унесли.
– Если хочешь, можешь остаться у нас, – сказал Кристофер.
– Нет, мне надо в морг.
– Но там тебе нечего делать…
* * *
Запах больницы и формалина, высокие двери, каталки, бьющиеся об них, люди в больничной униформе, проходящие мимо него, длинные лампы холодного света неустанно трещат, отдаваясь треском в висках…
– Я попросил Раслин как можно быстрее сделать те фото, – сказал Маркус, сидя напротив высокой железной двери.
– Когда она их проявит, я сам тебе их принесу. Что тебе здесь делать? Прошу тебя, езжай к нам домой.
– Никуда я не поеду.
– Что ты хочешь услышать?
– Причину смерти.
– Ты же и так все знаешь. Езжай к нам, пожалуйста, я вызову такси.
– Нет, я к себе, – сказал Маркус. – Я поеду к себе, только утром.
* * *
Солнце уже всходило, когда Маркус вышел из морга; он уже ничего не боялся и не чувствовал ничего. Ни тела, ни ног, ни земли под ногами.
«Причина смерти: черепно-мозговая травма, ишемия мозга, кровоизлияние в мозг. Примите мои соболезнования, мистер Хейз», – шумели в ушах слова медэксперта.
Раньше в моргах пахло спиртом и формалином, но сейчас еще и… Ему казалось, что он сходит с ума, – повсюду мерещился запах ванили. Ему казалось, что он сам пропитался им. Хотя, может, оно и правда…
