– Джайлс, я не смогу жить в обстановке подозрения, не смогу! – Розабелла почти прокричала это, но тут же, сделав глубокий вдох, взяла себя в руки.
– Полагаю, сможешь. Иначе, моя маленькая интриганка, я откажусь платить долги кузена. По-моему, не стоит тебе напоминать, что теперь это твои долги. Твои и тети Лауры. За столь короткую жизнь твой муж растратил поразительную сумму денег. Когда все будет выплачено кредиторам, ты останешься бедной вдовушкой, моя милая. И тетя Лаура тоже призадумается: она, насколько я понял, поощряла ваше мотовство.
– Вы не посмеете! Вы обманываете меня!
– Кто ты такая, чтобы называть меня обманщиком? Поостерегись! – Казалось, вид трогательной хрупкой фигурки, сжимающей и разжимающей пальцы рук, с большими темно-голубыми глазами на бледном лице, лишь усиливал его гнев. – Я не попадусь на твои уловки, Розабелла, так что зря стараешься. Господи, ты получила то, что заслужила! У Стивена было очень много денег, да и тете Лауре мой дядя оставил немаленькую часть наследства. Я два месяца потратил на выяснение, куда все ушло, а ты упорно не хотела мне помочь.
– Я не знаю, на что ушли деньги, – еле слышно ответила она.
– Что? Вы не делали пожертвований беднякам? – язвительно произнес Джайлс. – И не помогали твоей семье, живущей в бедности? Я ожидал услышать что-то более вразумительное, чем «я не знаю»…
Розабелла прикрыла глаза. Все происходящее сейчас было продолжением кошмара последних нескольких лет. Ей оставалось одно – не обращать внимания на его злобу и попытаться хоть как-то уцелеть.
– А… если я останусь? Где будете вы? Снова уедете за границу?
– Ненадолго, дорогая! – Джайлс мрачно усмехнулся. – Не рассчитывай на мое длительное отсутствие! Я уезжаю на следующей неделе во Францию, но скоро вернусь. Я не собираюсь надолго оставлять тетю Лауру и состояние Ордуэев в твоих жадных ручонках.
Розабеллу пробрала дрожь с головы до ног. Ей всегда было трудно мириться с недоброжелательностью и грубостью. Она старалась угодить людям, стремилась к любви, искала защиты, а этот человек, с резким голосом и желчной презрительностью, пугал ее, как никто другой… даже больше Стивена.
Конечно, нервы у нее совсем расшатались. Особенно с приездом Джайлса Стантона. Он прибыл, уверенный в ее вине, и она пока не смогла его в этом переубедить.
Розабелла села и закрыла лицо руками. Она чувствовала, что больна. Но куда ей обратиться за помощью или просто за пониманием? Она должна уехать, хоть на какое-то время. Ее охватила паника, и она начала задыхаться. Успокойся, приказала она себе, не смей терять самообладание!
– Джайлс! Я буду ухаживать за тетей Лаурой. Я сделала бы это и без ваших угроз. Но… мне необходимо немного времени уделить себе. Я вовсе не стремлюсь к развлечениям и веселью. Мне нужно всего лишь поехать в Темперли, чтобы навестить мою семью.
Джайлс почувствовал новый прилив раздражения. Непонятно, что нашли в этом бледном, нервном существе его тетка и Стивен? Но она, должно быть, непревзойденная актриса. Как изображает беззащитность! Не знай он всего, вполне мог бы попасться ей на удочку. Несомненно, эта миссис Ордуэн водила за нос его несчастного кузена. И других тоже, если верить тому, что писал Стивен. Что ж, скоро она узнает, что встретила достойного противника!
Однако ему, похоже, придется разрешить ей навестить семью.
– Ты сможешь поехать на месяц, – внезапно сказал он, – но только позже. Сейчас в твоей помощи нуждается тетя Лаура, а не родные в Темперли. К тому же следующие три-четыре месяца до того, как герцог вернется в Англию, я должен быть в Париже. Полагаю, что освобожусь только к Пасхе. Если к тому времени тете Лауре станет лучше, ты отправишься в Беркшир.[1]
– Но…
– Это мое последнее слово, Розабелла! И не рассчитывай задержаться там больше, чем на месяц. Если не вернешься вовремя – жди кредиторов у ворот Темперли.
Розабелла склонила голову. Что случилось с ее характером? В былые дни она нашлась бы что ответить. Теперь же может лишь молчать и трепетать от сознания того, что приходится скрывать. Продержится ли она до Пасхи? Придется. Джайлс прав в одном: тетю Лауру нельзя оставить. Раз он будет отсутствовать, ей по крайней мере удастся немного успокоиться.
– Спасибо, Джайлс, – сказала она.
– Не надо меня благодарить – я делаю это не для того, чтобы тебя порадовать. Я все же добьюсь, чтобы ты заплатила свой долг моей семье.
Розабелла поторопилась выйти из гостиной. Перед спальней крестной она остановилась. Четыре долгих месяца до Пасхи! Вынесет ли она? Но все мысли о бегстве улетучились, едва Розабелла переступила порог слабо освещенной комнаты. Как она могла помышлять оставить крестную, которая выглядела такой старой и больной? Конечно, она должна остаться до тех пор, пока та не поправится. Леди Ордуэй открыла глаза и сонно произнесла:
– Это ты, Стивен?
Розабелла взяла со стола стакан.
– Нет, тетя Лаура. Стивен не может сейчас прийти. Это Розабелла. Вас приподнять, чтобы вы выпили это?
– Розабелла! – На лице больной появилась улыбка. – Который час?
– Два часа. Снова пошел снег.
– Уже два? Так поздно…
– Вы спали все утро.
– Я подумала, что это пришел Стивен. – Леди Ордуэй отвернулась. – Какая я глупая. Стивен умер. Как давно? Уже шесть месяцев?
– Семь, тетя Лаура, – тихо сказала Розабелла.
– Джайлс здесь?
– Он, кажется, собирался уйти. Вы хотите его видеть?
– Не сейчас. Я знаю, он вскоре должен вернуться в Париж, но у него и в Лондоне много дел, связанных с поместьем. Адвокаты и прочее… Теперь вес принадлежит ему. Он должен был стать наследником в случае, если у Стивена не будет детей. А у Стивена их не было.
– Нет. – В голосе Розабеллы прозвучали боль и отвращение. В их со Стивеном жизни не могло быть и намека на то, что появится ребенок.
– Прости, мне не нужно было это говорить, – разволновалась леди Ордуэй. Она теребила пальцами одеяло, слезы катились у нее по щекам.
Розабелла погладила ее трясущиеся руки.
– Выпейте еще лекарство.
Леди Ордуэй сделала пару глотков и откинулась на подушки.
– Я все забываю… Старая, глупая женщина…
Розабелла поцеловала крестную в щеку.
– Вы больны. Скоро вам станет лучше, вот увидите.
– Джайлс всегда был добрым мальчиком. И очень любил бедняжку Стивена. Я уверена, будь он здесь, Стивен не…
Розабелла приложила палец к губам крестной.
– Не говорите про это, тетя Лаура, а то мы обе расстроимся.
– Мне не следовало заставлять тебя выходить замуж за моего сына. Я надеялась… Ты всегда отличалась жизнерадостностью… и была такая красивая. Я думала, это может его спасти… А что теперь с тобой стало? – Она взяла Розабеллу за руку. – Ты стараешься скрыть это от меня, но я все вижу. Ты слишком бледна и худа, и нервы у тебя никуда не годятся, как и у меня. Я в этом виновата, Розабелла. Ты сможешь меня простить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
