– Конечно! Я люблю вас, крестная.
Они помолчали, затем леди Ордуэй сказала:
– Я вот думаю… Джайлс скоро станет всем распоряжаться сам, а тебе надо нанести визит в Темперли.
– Я пока не могу. Вы сами сказали, что Джайлс должен уехать. Он говорит, что я смогу поехать лишь на Пасху, если вы будете хорошо себя чувствовать.
– Значит, я постараюсь! Видишь ли, пока я лежала здесь и думала о том, что могу сказать Джайлсу, то поняла, как много я должна скрыть. Я преднамеренно старалась ничего не замечать. Это грешно. И хотя я любила тебя, все равно попыталась использовать. Теперь же я хочу, чтобы ты снова стала юной, хочу услышать твой смех. Думаю, ты должна пожить в Темперли… скажем, месяца три. Проведи там лето, как это бывало раньше. Я буду скучать по тебе, но это ничего.
– Я не смогу так долго отсутствовать! Джайлс разрешил мне уехать на один месяц.
– Этого явно недостаточно!
– Ничего не поделаешь: он так хочет.
– Джайлс всегда был немного высокомерен. Видно, оттого, что он – командующий в армии. Ты ведь знаешь: Джайлс находится при герцоге Веллингтоне,[2] – с гордостью сказала леди Ордуэй. – Он сражался в Испании, потом во Франции. А после войны герцог взял его в свой штаб. Вот Джайлс и привык поступать по-своему.
– Я это заметила, – сухо отозвалась Розабелла.
Леди Ордуэй с улыбкой посмотрела на нее.
– Если нужно, то останься подольше.
– Я не могу! Он ни за что этого не позволит, а я не в состоянии ему противоречить.
– Да? Тогда мы что-нибудь придумаем. Например, ты можешь прислать сюда Аннабеллу. Вы близнецы и, когда были детьми, частенько меня разыгрывали. Джайлс не увидит разницы.
– И поделом ему будет – он такой грубый! Но я знаю, что вы шутите, – вздохнула Розабелла. – Нет, я поступлю так, как он говорит.
– Джайлс не женился, хотя ему сейчас хорошо за тридцать… он много старше Стивена. – Лидо леди Ордуэй снова приняло унылое выражение, и Розабелла поднесла ей стакан со снадобьем. Она выпила лекарство и опустилась на подушки. – Джайлс в общем хороший человек. И меня он любит. Несмотря на его властные манеры, с ним мы в полной безопасности.
– Я в этом не сомневаюсь, тетя Лаура, – сказала Розабелла, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности.
Спустя неделю Джайлс Стантон отбыл в Париж. Розабелла сидела в столовой. Слуги подавали ей одно блюдо за другим, но она почти не дотрагивалась до еды. Рождество! Интересно, как проводит эти дни ее сестра Аннабелла? Рождество всегда было важным событием для крестьян, и в Темперли столы ломились от еды, комнаты украшались ветками падуба и плюща… Она вздохнула. Там соберется обычная веселая компания, будут смеяться, петь…
Ей ужасно захотелось вернуться в Темперли, в мир ее детства, полный радужных надежд. Если бы только это было возможно! Розабелла выпрямилась. В настоящее время об этом и думать нечего! Она так и написала Аннабелле. Джайлс обещал отпустить ее на Пасху, и она должна дождаться этого момента!
ГЛАВА ВТОРАЯ
Беркшир. Рождество 1818 г.
– Мисс Белла, мисс Белла! Пришел мистер Уинболт. – Бекки встретила Аннабеллу на лестнице. – Я провела его в маленькую гостиную.
– Почему ты не сказала, что меня нет?
– Как же я могла! А теперь поднимитесь наверх и переоденьтесь в приличное платье. И я вас причешу. Он немного подождет. Я подала ему вина и печенья. – Бекки подтолкнула вперед недовольную Аннабеллу.
Бекки Босток начала работать в Темперли служанкой на кухне задолго до рождения Аннабеллы. Теперь она была экономкой. Розовощекая и полная, Бекки в присутствии посторонних обращалась к юной хозяйке с должным почтением, но обе хорошо помнили те времена, когда Бекки была нянькой, воспитательницей и компаньонкой одинокой маленькой девочки. А осуществлять все это оказалось непросто, так как Аннабелла отличалась независимым и упрямым характером. Ее мать умерла, когда девочке еще не исполнилось и шести лет, а отец предпочитал одиночество общению с дочкой. Если бы не Бекки, которая могла направить, поругать за непослушание, а при случае и утешить, девочка выросла бы сорвиголовой.
Теперь Аннабелла стала взрослой и вместо отца управляла поместьем, однако Бекки так и осталась для нее главной поддержкой и наперсницей. Приход Филипа Уинболта – молодого, богатого и неженатого – взволновал романтичную Бекки, но Аннабеллу оставил равнодушной.
– Ты ведь знаешь, Бскки, что произойдет, – возмущалась она, пока экономка помогала ей переодеться. – Он захочет увидеть мистера Келланда, а я скажу, что папа плохо себя чувствует и не сможет его принять. Затем я спрошу, не могу ли я быть ему полезной, и тогда он примет озабоченный вид и начнет что-то бормотать о женщинах, которые занимаются хозяйством…
– Стойте смирно, мисс Белла, иначе я не застегну вам этот крючок. Вы же сами знаете, что мистер Уинболт никогда ничего такого не говорит!
– Возможно, прямо и не говорит, но это написано у него на лице! Он заходил уже три раза и так и не взял в толк, что папе безразличны соседи и дела имения – ему безразлично все, кроме его книг! Если мистер Уинболт хочет поговорить о делах, то ему придется разговаривать только со мной, хоть я и женщина! Думаю, он явился сообщить мне, что ограда на четвертом поле опять упала. Как будто я этого не знаю! Если бы я была мужчиной, он бы вышел из себя и заставил меня заняться ее починкой. Но, поскольку я молодая леди, он себе этого не позволяет. У меня терпения на него не хватает. Такой глупый!
– Вы несправедливы к мистеру Уинболту, мисс Белла. Невзлюбили его с первой встречи.
– Вот его дядя был настоящим мужчиной, – сказала Аннабелла. – Не то что этот манекен! Бекки, не трогай мою прическу – она в порядке. Я все равно не смогу сравниться в изысканности и аккуратности с мистером Уинболтом.
– Ну-ну, мисс Белла. Нет ничего плохого в том, чтобы выглядеть опрятно.
– Старого Джозефа это не волновало, и он прекрасно справлялся с делами! И о приличиях тоже не беспокоился. Он мог выругаться при мне. А ограды в имении такие ветхие, что постоянно ломаются. Просто беда! Однако Джозеф Уинболт вместо того, чтобы наносить утренние визиты и болтать, брался и чинил их. Ох, Бекки, как мне его недостает!..
– Он был надежным другом, это точно.
– А молодой Уинболт совершенно не похож на своего дядю. Наверное, поэтому я с ним так резка. Он чересчур церемонен, и меня это раздражает.
– Что ж плохого в хороших манерах, мисс Белла! Нам они не помешают. И мне кажется, вы неправы: ограда – это только предлог, чтобы повидаться с вами. Мистер Уинболт вами увлечен… кого угодно спросите. Вам бы следовало быть с ним полюбезнее – любая девушка гордилась бы таким кавалером.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
