Я просто некрасива. Это никак не сказывается на моей репродуктивной функции.
Она позволила остальным себя разглядеть, не опуская лица и не отводя взгляда, которым уставилась в лицо того самого мужчины, что заговорил с ней первым. Как они воспримут ее появление в колонии, ее не волновало. Ее карта была безупречна, ее навыки были здесь нужны, а внешность… внешность является последним, на что опирается природа, раздавая ум и здоровье.
Биологическая мать Софии была хороша собой: правильные черты лица, узкий нос, большие глаза. Отца София не знала, но именно его, скорее всего и видела, глядя каждый день в зеркало. Нос с горбинкой, тонкие губы, которые она часто поджимала, отчего делалась еще некрасивее, глаза с такими светлыми и редкими ресницами, что их было почти не видно. В древние времена женщина с недостатками внешности могла прибегнуть к помощи краски для лица и ресниц, но это все ушло в прошлое, и теперь ценилась естественность и настоящая красота. Иногда София об этом жалела, но тут же ругала себя и пыталась перестать думать о том, что не в силах изменить. За той же краской для лица и глаз все равно спрятаться невозможно. Нет уж, пусть каждый с самого начала знает, с чем имеет дело.
— Это все пассажиры? — спросил кто-то низким и глубоким голосом, и сквозь толпу разглядывающих Софию мужчин протолкнулся человек в форме, смуглый, темноволосый, с цепким неприветливым взглядом, которым скользнул по Софии без малейшего удивления или интереса. — Идемте. Почему заминка? У нас до заката времени в обрез.
Мужчины словно очнулись. Кто-то кликнул артифиша — по-здешнему, робота, который тут же подкатил на гусеницах, чтобы забрать ручную кладь, кто-то первым заговорил с женщинами, приветствуя на планете — София увидела, как одна за другой на красивых женских лицах расцветают улыбки, — кто-то напомнил еще раз о том, что до Базы отсюда пятьсот километров, а значит, лучше отправиться до заката.
— Опасные хищники? — спросил кто-то.
— Здешние хищники не нападают на людей, — сказал один из мужчин. — Мы их тоже стараемся не трогать. Кладите сумки и идемте к машине. Путь неблизкий.
София крепче сжала сумку. С ней она расставаться не собиралась, так что роботу ничего не отдала, и просто направилась вслед за остальными по полимерной платформе к выходу, который вел от космодрома наружу. Только раз оглянулась на задвигающиеся двери терминала — корабля отсюда видно не было — и все. Тонкая ниточка, связывающая ее с материнской планетой, натянулась, затрещала и оборвалась, оставив в груди лишь легкую тупую боль при мысли о том, что теперь она действительно сама по себе.
ГЛАВА 2. ПРЕПЯТСТВИЕ
Большой бронированный робовозчик стоял у бетонированной площадки, фырча двигателем, дверь была открыта и внутри София увидела удобные сиденья и какие-то голопанели с мерцающим на них зеленым листком. В зеленой же одежде им навстречу выглянула пожилая женщина — медицинский работник, и они каждая протянули ей свои карты и остановились, дожидаясь, пока их пропустят.
Процедура казалась Софии не совсем логичной: если сейчас выяснится, что кто-то не соответствует требованиям по здоровью, его отправят домой без шанса на адаптацию? Корабль улетал через семь здешних недель, увозя с собой образцы минералов, растений и животных для главной планеты Сектора, так что даже отвергнутой кандидатке пришлось бы провести здесь это время. Но экипаж тоже уезжал на Базу, только чуть позже, после каких-то своих, технических процедур.
Она снова обернулась и посмотрела на огромное здание космопорта позади. Само здание тоже казалось нелогичным — большое и рассчитанное на сотни человек, оно явно никогда не заполнялось до конца. София знала, что на Цирцею-4 летают так редко, что каждый вылет заносят в историю. Зачем такие траты?
Вдали негромко что-то хлопнуло, и она отвлеклась.
Над зелеными холмами, в закатной стороне, поднимался столб белого дыма. Мужчины, похоже, знали, что это, и не обратили внимания, но женщины встревожились и стали переглядываться, спрашивая друг у друга, что это может дымить. София тоже спросила, вот только не приглушенным голосом и словно стесняясь, а открыто, потому что понимала, что только так и может получить правильный ответ:
— Что это за дым?
Она запоздало заметила, что мужчины вооружены: все до единого двенадцать человек, встречавших тридцать пассажиров этого долгого рейса, и тут же безжалостно отругала себя за невнимательность. Но на Земле уже давно не использовали термокольты, стреляющие плазмой, и потому на черные изогнутые цилиндры на бедрах она поначалу даже не обратила внимания, приняв за деталь туалета. Наряды-то у мужчин тоже были не такими, к каким она привыкла на Земле: серебристые, синие, темно-красные комбинезоны с широкими светоотражающими полосками голубого цвета на рукавах и штанинах, прямоугольные нашивки белого цвета на левой стороне груди. Новоприбывшее население Цирцеи было облачено в форменные темно-зеленые брюки и черные термокуртки с логотипом программы «Стандарт» и оружия не носило.
За первым столбом дыма ввысь почти из того же места поднялся другой.
— Это геотермальные пары, — сказал спокойно один из мужчин. — Опасности нет.
София покосилась на кольты, но предпочла промолчать.
Других же, похоже, это удовлетворило.
Она сама не знала, почему вдруг подобралась и стала оглядываться вокруг снова. «Опасности нет», — сказал мужчина, но они все были вооружены, и автобус, в который им, наконец, разрешили заходить, был не какой-нибудь, а бронированный, и только теперь она обратила внимание на то, что космодром обнесен не просто забором, а забором с электрификацией… Ей даже на секунду показалось, что если прислушаться, то можно будет услышать резкие щелчки разрядов.
Она заметила, что снова осталась одна на площадке, и поспешила забраться в автобус. Свободные места были спереди, и София выбрала то, которое показалось ей удобным для обзора, попросив одну из женщин уступить. Та согласилась, не выказав ни признака недовольства, и София уселась у окна, снова прилипнув взглядом к бескрайнему пространству вокруг космодрома. Робовозчик развернулся, закрывая двери, мягкий толчок подбросил их вверх, когда включилась подушка, и машина на полной скорости понеслась по дороге, вздымая за собой пыль.
Пыльная дорога уже через полчаса езды стала казаться до снотворного однообразной, серой, пустой, и София отвернулась от окна, подавляя зевок. Блондинка, сидящая напротив, тут же отвела глаза, как будто увидела что-то странное, и у Софии возникло почти непреодолимое желание спросить, не выросли ли у нее на голове ветвистые рога или что-то в этом роде.
Сдержалась.
Еще на Земле — «дома», — тут же прошептало сознание — она поняла, что агрессия и вызов
