приходится тратить на развитие силы воли. Магическую же силу тренировать пока забросил — это на самом деле придаст сил моему духовному паразиту, что может обернуться его победой в моём теле. Воля же, наоборот, всегда была его слабым местом, и моим сильным. Так что я и как маг стану более умелым, и в плане контроля над ним усилюсь. Однако, нюансы есть везде, и именно сейчас я наиболее уязвим. Тело не может меняться от магии просто так. Душа, а особенно — душа мага, со временем меняет тело под себя. Так что кровь демона в первую очередь воздействует на душу, меняя её конфигурации. Из-за этого клетка, в которую удалось заточить душу Эзраила, будет слабеть. Из-за этого я могу стать монстром. Да, монстром разумным. Но это не отменяет того факта, что я могу захотеть жрать людей, причем заживо, чтобы душа до последнего оставалась в теле, на десерт. Или сорваться во все тяжкие, став демоном похоти, стравливая целые города в массовые оргии на центральной площади. Но скорее всего, я стану ледяным демоном смерти, убивающим всё живое на своем пути, вплоть до микробов. Хотя нет, если дойдёт до такого, то демон будет однозначно огненный — Эзра точно возьмёт верх, если моя воля настолько ослабнет… Ослабнет… И Эзраил одержит верх. Точно одержит…
— Костян, очнись! — оклик Алана вывел меня из полудрёмы. — Костя! Ты говорил, что не будешь трогать серп!
Я очнулся. Оказывается, я задремал у костра. Сидел я, скрестив ноги и положив на них свой атрибут, меч Танатоса. А в левой ладони слабо мерцали искры.
«Вот чёрт рыжий, заметил…» — раздался в голове раздражённый шепот Леонида и затих, а вместе с ним в руке пропало мерцание.
— Чё, Костян, началось? — кавказец не просто выглядел обеспокоенным — о его эмоциях однозначно говорил его фамильяр. Волк вырос до двух метров в холке и сейчас настороженно на меня смотрел, вздыбив шерсть и слегка, с угрозой в голосе, порыкивал, готовый вот-вот броситься защищать своего хозяина.
— Похоже на то… — я растерянно, не до конца ещё придя в себя, ощупал руку. От самой шеи по ней разливалось легкое онемение, словно бы я её отлежал. Хотя я сидел.
— И что делать, если ты его во сне вызовешь? — поинтересовался Алан.
— Во-первых, не я, а Эзра. — поправил я целителя. — А во-вторых, рубите руку. Слышишь, Танис? В рамках договора, в целях моей безопасности, приказываю. Отруби мне руку, едва в ней окажется серп Эзраила.
— Слушаюсь, повелитель. — кажется, в глазах эринии даже промелькнули искорки радости. Хотя, возможно, это я спросонок отблески костра за них принял.
Ужин мы провели молча. Каждый думал о своём. Мы с Аланом съели по банке гречки с тушёнкой. Танис предпочитала более натуральную пищу, поэтому поймала себе зайца. Выпив из него заживо кровь, она закусила душой, сердцем и задней лапкой. Остатки отдала волку. Хм. А есть некоторые плюсы и в демонической бытности. Сколько времени на готовку экономится?..
Дождь, мелко моросивший весь вечер, сменился снегом. Синоптики всё-таки научились предсказывать погоду.
Едва стемнело, мы отправились спать. Караул не выставляли, и даже магическую отпугивалку не чертили. Ауры от меча Танатоса хватало, чтобы не только волки — большинство лесных духов обходили нас стороной за сто метров. Ну а если что, то Вульф, питомец Алана, почует и сообщит. Или даже сам расправится с любой маломальской угрозой. Спал я, как обычно, почти в обнимку с мечом, положив правую ладонь на рукоять. Так я мог получить доступ к его силе и способностям даже во сне. А в последнее время это было нужно всё чаще и чаще. Эзраил иногда пробуждался, когда мне снились даже не кошмары, а просто беспокойные сновидения. Вроде этого. За день я находился по тайге, поэтому мне снилась она. Я брёл один по зарослям и лужам. Ноги вязли в рыхлом грунте, и я едва находил тропинки плотной почвы, чтобы идти дальше, периодически оступаясь и увязая в грязи.
— Ну привет. — раздался знакомый голос посреди болота. — Давно не виделись.
Я вздрогнул и обернулся в сторону источника звука. Так и есть. Лёня. Стоит и нагло ухмыляется, словно в сапоги мне нагадил. От неожиданности я оступился, и моя нога погрузилась в трясину по колено. Мой душевный паразит стоял в полный рост, а его одежда была покрыта тонкой корочкой льда, который постепенно трескался и отваливался мелкими кусочками. Я попытался вытащить провалившуюся ногу, но вместо этого увязла вторая.
— Не пытайся. От самого себя не убежишь. — уверенно продолжил разговор Эзраил.
И только теперь до меня начало доходить осознание того, что это — сон. Я сосредоточился и пожелал, чтобы болото застыло и начало замерзать. Оно послушалось. Затем я приказал мерзлой трясине треснуть. Она выполнила и эту команду, после чего я смог выбраться из болотного плена.
— Что, родители не научили, что не здороваться — неприлично? — незваный гость совершенно нагло ухмыльнулся, в ответ на что я просто подошёл к нему и вонзил Лёне меч в живот, но тот даже не дрогнул, а лишь по джокерски улыбнулся. — Ага. Я же и так уже мёртв. Спасибо, кстати, тебе. Ну, дальше что? Таблеточки-то от шизы не рабо-о-о-о-тают больше. А этот фокус надолго тебе не. По. Мо. Жет.
Последний комментарий относился к моим действиям. Я ж не просто так вонзил меч в него. Пусть даже это был сон — за счет того, что я засыпал с рукоятью оружия в руке, я мог его использовать даже вот в таком осознанном полусновидении. А древний атрибут был весьма многофункциональным артефактом. Так, одной из его функций является банальная для клинков фокусировка и усиление воли. Как волшебная палочка, или шпага, только меч. Да, я был готов к подобному прорыву запертого, замороженного в глубинах моей души Эзраила. И сейчас, когда его тюрьма подтаяла, я вновь его замораживал. Раньше мне пилюли помогали эту клетку сдерживать. Но сейчас, из-за изменений, вызванных кровью Танис, магический лёд стал хрупок. Придётся сегодня до утра медитировать, чтобы на несколько дней его запереть.
— Не. По. Мо. Же-е-е-ет. — пропел Лёня. — Хочешь, открою тебе небольшой секрет? Кто-то лезет в твою душу. Кто-то, такой же, как ты. Вас связывает столь тоненькая ниточка, что ты её даже не чуешь. И еще долго её не заметишь.
— Откуда ты это
