расположения. Раскинувшись на трех холмах, город принял шестиугольную форму. Поселение имело две системы крепостных стен. Внутреннюю и внешнюю. Первая была менее массивной, имела треугольную форму и окружала стоявший в центре дворец. Вторая же – это собственно крепостная шестибашеная стена, служившая защитой всему поселению. Трёхгорье имело лишь два входа – западные и восточные врата. Мощные крепостные стены были множество раз перестроены, и “родная” каменная кладка лишь частично сохранилась в основании дворца-цитадели. Сердце полиса (дворец) находилось в его центре, низине меж тремя возвышенностями. Поэтому дворец уступал в высоте многим городским постройкам. Однако архитекторы решили эту проблему. Издалека дворец стал похож на пирамиду со множеством ответвлений. Великое количество этажей, ярусов и башен, возводимое на протяжении столетий, сделали свое дело. Башня тронного зала, являвшаяся пиком всей этой грандиозной архитектурной системы, стала самой верхней точкой многотысячного города. Она была похожа на овальный купол и имела круговой балкон, с которого открывался восхитительный вид на дали, изрисованные волнистыми дюнами, созданными игрой пустынных ветров.
Гигантский дворец было видно со всех улиц и во время перемещения солнца по небосводу тот покрывал своей тенью то один, то другой район. Местные жители использовали дворец как солнечные часы, определяя по тени текущее время.
Правила трёхгорьем древняя династия. Сумев удержаться у власти после развала империи, теперь она были вынуждена защищать её.
Тэрх`орн был завидным кусочком, ибо именно он имел статус потенциального центра объединения Иларских земель. Бывшая столица империи, что находится далеко на западе, была захвачена. Фанатичная каста воинов (адриарии) веками, служившая императору, ныне удерживает древнюю столицу и ждёт возвращения законного наследника трона “царя царей”. И теперь среди великих городов Ила́ра, именно Трёхгорье занимает первое место.
Но правитель, потомственный маг Салазар не стремился к экспансии и традиционно занимал позиционное положение, как и все его предшественники. Несмотря на раздробленность и междоусобные войны, этому городу-государству удавалось сохранять нейтралитет. Много раз Салазару приходилось обороняться от нападения объединённых сил быстрораспадающихся альянсов. Веками совершенствовавшаяся оборонительная система не давала сбоев, и каждый раз приходившие сюда войска терпели поражение под могучими стенами. Однако нападения не прекращались. И вот на горизонте снова стали видны, колыхаемые горячим сухим ветром, знамёна.
Впервые под этими стенами стояла такая огромная армия. Было решено не давать боя на подходах к поселению как обычно, а сконцентрировать все силы на крепостных стенах и вратах.
Командовал наступающей армией человек по имени Ста́тис. Верхом на породистом и соответствующе своему благородству спокойном рысаке сидел всадник. Невысокое, но крепкое тело, привычно для себя вросло в седло. Сильные руки, надежно державшие вожжи, нервно играли костяшками пальцев на фоне кожаной брони, защищавшей обтянутый, стройный корпус. Бежевая ткань одежды небрежно обматывала руки и, просунувшись под броней, превращалась в защищавшую от песка маску и капюшон. Капюшон был опущен и его черных, волнистых волос касались, солнечные лучи. Вытянутое лицо с ярко выраженными скулами покрывала щетина. Дикие глаза пристально разглядывали твердыню. Еле заметные складки на лбу и переносице еще сильнее проявлялись от нахмурившихся тонких бровей, что выдавали бушующую внутри бурю.
“Я должен победить, любой ценой! Я не имею права проиграть.” – убеждал себя он, что именно ему удастся взять крепость, считавшуюся неприступной.
Человек, стоящий во главе армии был разбойником, славившимся дерзкими хитроумными планами, что позволяли ему при незначительных силах своей шайки, грабить большие караваны и даже поселения. Он составлял планы, следуя которым его люди всегда брали богатую добычу и оставались целыми и невредимыми. Однако однажды удача всё же изменила ему. Атамана удалось поймать и посаженного в клетку, отправить в Тэр’хорн на казнь. Но пленник был спасён отрядом разведчиков армии, что ныне им возглавляется. Наслышанный о славе тактика, правитель из своей столицы на востоке, велел назначить того полководцем. Таким образом, он надеялся усмирить грызущихся меж собой предводителей, пониженных до советников и, воспользовавшись талантами своего нового главнокомандующего, взять ненавистную ему твердыню.
Осматривая толстые городские стены, стратег искал слабое место в обороне города. Его окружало пять военачальников, что теперь были поставлены надзирать за его действиями и помогать в их реализации.
– Командуйте, господин. – с трудом, подавляя недовольство, сказал всадник слева от него. Второе слово далось ему особенно трудно.
Войска уже окружили поселение и теперь ожидали дальнейших указаний.
Стасис нервничал. Новоиспеченный полководец не имел заранее подготовленного плана и потому решил довериться своему компасу жизни – внутреннему чутью, что нередко вытаскивало его из передряг. Хоть ограбление каравана и взятие города разнились в масштабах, он всецело положился на своё чутьё. Велев нанести массированную атаку по восточным вратам, он стал нервно почесывать зудящий подбородок.
Всадник, получивший приказ, передал его сигнальным частям, и воздух был сотрясён сигналами труб. Началась атака. Тысячи воинов с криками ринулись вперед. Попав под обстрел, они тащили к вратам исполинских размеров таран. Примитивной конструкции, но внушительных размеров приспособление приводилось в движение сотней человек, что проваливаясь ногами в пески, толкали его вперед. Как только к стенам были подставлены многочисленные лестницы, началось кровопролитие. Вскоре последовал удар тарана и врата пошатнулись. Численное превосходство было на стороне осаждающих, тем не менее это совершенно не гарантировало им победу. Обе стороны несли огромные потери. Предчувствуя скорое разрушение ворот, Статис подтянул к ним большую часть растянутых вокруг крепости, сил. Необходимо было быстро прорваться за крепостные стены. Если начнется долгое противостояние пехоты в узком проходе врат, то долго его армия не продержится.
Тогда Статис велел собрать у ворот всю, стоявшую доселе без дела конницу и сам отправился туда же, желая возглавить эту атаку. Но ему возразили. Военачальники не одобрили его план и даже запретили его. Один особо активный из них выразился:
– Это безумие! Конница разобьется о строй пехоты. Узкий проход не даст никакой возможности для маневров! Ты же, погибнешь от первого копья!
Автор идеи, немного помолчав, спокойно выдал:
– Хорошо. Тогда, ТЫ возглавишь атаку. – сказал он, указывая на него пальцем.
Военачальник возмущенно изменился в лице, и было хотел что-то сказать:
– А-а…
– Кажется, я поставлен здесь отдавать приказы – перебил его Статис и на повышенных тонах продолжил: – И для воплощения плана по взятию города мне нужна эта атака! Если вы не пускаете меня, то атаку возглавит один из вас, и если вы не сумеете прорваться за стену, то битва будет проиграна. И кто же будет повинен в этом поражении?
Оппозиция молчала и вскоре приняла решение покориться воле полководца.
Скоординировав дальнейшие действия войск, он встал во главу конницы.
